Руническая магия — не досужий вымысел, а смертоносное оружие в руках злого и мстительного мистера Карсвелла. Правда, самоуверенность мешает ему понять, что палка эта — о двух концах…
15 апреля 190… г.
Высокочтимый сэр. Совет Ассоциации уполномочил меня вернуть Вам проект доклада «Истина Алхимии», любезно предложенный Вами для прочтения на предстоящем собрании и сообщить, что не видит возможности включить упомянутый доклад в программу.
За сим остаюсь Вашим покорным слугой.
С глубоким уважением, Секретарь
18 апреля… г.
Высокочтимый сэр, с сожалением вынужден сообщить, что обстоятельства не позволяют мне встретиться с Вами для обсуждения темы вашего предполагаемого доклада. Устав Ассоциации не предусматривает и возможности обсуждения подобных вопросов с Комитетом Совета, о чем просите Вы. Позвольте заверить Вас, что предложенный вами проект был рассмотрен самым внимательным образом и отклонен лишь на основании соответствующего заключения весьма компетентных специалистов. Едва ли стоит добавлять, что личная беседа никоим образом не могла бы повлиять на решение Совета.
Искренне ваш, Секретарь.
20 апреля… г.
Секретарь Ассоциации со всем должным почтением доводит до сведения мистера Карсвелла, что правила Ассоциации не позволяют сообщить ему имя человека или имена людей, дававших отзывы относительно предлагавшегося им проекта доклада, а также считает своим долгом предупредить, что в дальнейшем будет считать для себя возможным оставлять без ответа письма, затрагивающие эту тему…
— Кто он такой, этот мистер Карсвелл? — полюбопытствовала жена секретаря Ассоциации, которая, зайдя в его кабинет, случайно взяла со стола и пробежала взглядом только что принесенное машинисткой письмо — последнее из трех, приведенных выше.
— Ну, дорогая, могу сказать, что в данный момент мистер Карсвелл является весьма рассерженным джентльменом. Ну а в остальном я знаю о нем немного: человек он состоятельный, живет в Лаффордском аббатстве, что в Уорикшире, увлечен алхимией и рвется поделиться с нами своими познаниями по этой части. Вот и все. Могу лишь добавить, что мне не хотелось бы с ним встречаться, во всяком случае недельки две, пока он не поостынет. Ну, я закончил. Если ты готова, можем идти.
— А чем ты его так рассердил? — спросила супруга.
— Самое обычное дело, дорогая, совершенно заурядное. Этот джентльмен прислал набросок доклада, который хотел прочитать на следующем заседании, а мы направили его на отзыв Эдуарду Даннингу, чуть ли единственному в Англии человеку, сведущему в таких материях. А Даннинг сказал, что доклад никуда не годится, поэтому мы его отклонили. И вот с тех пор Карсвелл забрасывает меня письмами. Сначала добивался личной встречи, а теперь вот захотел узнать, кому именно передавали на отзыв его чушь. Но ради бога, ни с кем об этом не говори.
— Конечно, не буду. Можно подумать, будто я когда-нибудь болтала о твоих делах. И надеюсь, он не узнает, что причиной его неудач был бедный мистер Даннинг.
— «Бедный» Даннинг? Не знаю, с чего это ты так его назвала; по-моему, трудно найти более счастливого человека. У него прекрасный дом, множество интересных увлечений и уйма свободного времени, которое он может этим увлечениям посвятить.
— Я хотела сказать: было бы очень жаль, сумей этот мистер Карсвелл вызнать его имя и начни он его донимать.
— А, вот ты о чем. Хм, рискну предположить, что тогда наш рецензент и впрямь стал бы «бедным» мистером Даннингом.
Секретарь с женой были приглашены в гости к знакомым из Уорикшира, и любознательная дама решила непременно порасспросить хозяев о мистере Карсвелле, но вышло так, что в этом не оказалось нужды. В самом начале застольной беседы хозяйка, обращаясь к своему мужу, сказала:
— Сегодня утром я видела лаффордского аббата.
— Правда? — присвистнул тот. — Каким же ветром его занесло в город?
— Бог его знает, но он выходил из дверей Британского музея, как раз когда я проходила мимо.
