Он занимался с ней, сколько ему позволяло время, и она не ленилась, в поте лица разучивая сложные упражнения, развивающие тело. Изучала языки сверх обязательной гимназической программы, для чего ей нанимали учителей. Училась рисовать. Отец сказал, что рисование портретов людей – прекрасная тренировка памяти на лица, а это очень полезно, если она хочет заняться чем-нибудь вроде того, чем занят он сам. И, вскоре, она, и правда, могла нарисовать лицо человека, один раз взглянув на него. Или описать словами. Или по описанию представить себе лицо, и потом опознать его в толпе. Это еще была игра, но игра полезная и интересная, гораздо лучше тех игр, в которые играли ее сверстницы. И Ханна постепенно отходила от общества себе подобных.
Гимназию она окончила отлично, и могла, при наличии желания, поступить в университет, да хоть бы и в самой Миранде. Закончить его, а потом все равно провести жизнь на кухне и в детской. А что еще? Чиновничья карьера в Амиране женщине не светила, хоть ты тресни, хоть расшибись в лепешку. Наука – удел немногих, и бородатые профессора брали себе в ученики студентов опять-таки только мужского пола. Ну, и так далее…
И вдруг!..
Прорыв из этого патриархального устройства случился с приходом к власти нового монарха – Бенедикта Первого, да прославится его имя во веки веков!
Очевидно, были тому объективные предпосылки, зревшие, зревшие, да и созревшие как раз ко времени. Но, так или иначе, но случилось неслыханное: вдруг открылись вакансии для желающих незамужних девиц в рядах доблестных Амиранских вооруженных сил. Нет, конечно же, никто не предполагал ставить девушек в строй и заставлять махать мечом. Но армия – громадный организм, и за спиной тех, кто с мечом и шпагой встает лицом к лицу с противником, всегда есть огромная прорва других, вооруженных – кто пером, кто поварешкой, кто скалкой.
И отец пристроил ее к себе. Так Ханна, наконец, узнала, чем же он занимается. Прикоснулась военных тайн, научилась носить форму, достойно реагировать на грубость и приставания, как начальства, так и подчиненных, правильным языком составлять отчеты, доклады, рапорты, сводить воедино разнородные сведения и еще многому. Не забывая поддерживать себя в форме и обучаясь приемам как фехтования, так и рукопашного боя.
А через год разрешили принимать лиц женского пола в недавно образованную полицейскую академию. И Ханну, с отличием закончившую гимназию и год прослужившую в армии, приняли туда с распростертыми объятиями.
Это уже был путь наверх. И год за годом, ступенька за ступенькой, она упрямо карабкалась, преодолевая препятствия, главным из которых было то, что программа, все-таки, была рассчитана на мужчин. Сильных мужчин.
И все же, как это ни печально, но путь к тому, чем она занималась сейчас, лежал через постель. Да, первая кровь, которую она пролила на алтарь Отчизны, была неизбежная при дефлорации кровь, пролитая на скомканную простыню в спальне загородного дома заведующего учебной частью академии, взявшегося поучаствовать в ее судьбе при распределении.
Что ж, это можно было считать инициацией. И она прошла ее, и вступила в тесные и дружные ряды самой, наверное, засекреченной организации не только Амирана, но и всего остального цивилизованного мира.
Она стала сотрудником Службы Сохранения Равновесия – тайного ордена, заботой которого было ни много, ни мало, а судьба мира и человечества, и чья история уходила в седую древность, а будущее, очевидно, простиралось далеко за пределы видимого горизонта лет. Поскольку человечество и существует-то только благодаря поддерживаемому изо всех сил Равновесию.
Ну, а что до девственности, то все равно долго ее сохранять на этой работе было бы не возможно. Да что там – долго! Она потеряла бы ее в первые же дни, на первом же задании. Так что, можно сказать, она просто обрела необходимую форму.
***
К усадьбе подъехали, когда уже начало смеркаться. Особняк приятно поразил Ханну. Большой и высокий – два этажа с мансардой и цоколем, так что на уровень первого этажа вела внушительная парадная лестница, дом этот, тем не менее, не казался громоздким. Построенный в современном стиле, лишенный ненужных финтифлюшек, вроде бы строгий и деловой, он так отлично вписывался во все то, что его окружало, что казался не построенным, а выросшим на этом, поросшим деревьями пригорке. Вдали, за ним, видны были подсвеченные уходящим солнцем снежные вершины хребта.
Здесь было так хорошо, что девушку невольно посетила несвоевременная мысль: а не бросить ли все, вот взять и по правде выйти за этого вот замуж, и поселиться здесь. Мысль позабавила ее и она улыбнулась.
Корней увидел эту ее улыбку, и сердце его отреагировало, ударив не в такт. И он радостно ответил ей такой же улыбкой.
***
Невеста сына понравилась отцу. Ну и пусть этот брак не принесет полезных связей и денег. Зато Корней, кажется, счастлив. А зачем все это, если не для того, чтобы сделать его счастливым? А деньги – деньги будут!
