Давным-давно, когда Земля была еще совсем юной, маленькой и плоской, и не успели еще устать три могучих слона, держащих ее на своих спинах, и не уплыла еще из-под их ног громадная морская черепаха, чтобы сгинуть безвозвратно в пучине бесконечного океана, жила себе страна под названием Амиран. Страны — они как люди. А люди — они как птицы. А птицы — они как рыбы, летающие там, в глубине. В общем — все одинаково, вверху ли, внизу, или на той плоскости, что разделяет верх и низ, и на которой выпало жить нам с вами. Все одинаково, и утомительное разнообразие подробностей не делает нас чем-то исключительным. И что есть — было, и что было — будет, и страна под названием Амиран в чем-то очень напоминает то, в чем живешь ты здесь и сейчас. Короче, была некогда такая страна, Амиран. А столицей там был город, называвшийся Мирандой, и правил в той стране государь по имени Бенедикт, а по отчеству Эдуардович. И жили в том государстве люди, называвшие себя миране. И были это люди как люди, славились рассудительностью, хладнокровием и склонностью к трезвому расчету. Были миране замечательными дельцами, отличными инженерами, великолепными финансистами и трезвыми политиками. Это они — миране — подарили всем людям доброй воли такие изречения, как: "человек человеку — потенциальный клиент и покупатель" и "делу — время, потехе — все остальное". Это миранские ученые сделали эпохальное открытие, что мир наш существует в пяти измерениях, которые суть: длина, ширина, высота, время и конвертируемая валюта. Но и до этого открытия Амиран развивался во всех этих направлениях. И, надо сказать, делал это весьма успешно. Вот такой была эта страна к началу описываемых дальше событий. А почему была? А вот об этом и речь. Это ж только присказка. Сказка — впереди!
Глава 1
1
Царь Амирана Бенедикт Эдуардович, Великий Князь Заоколобуженский, Владыка Заозерья, Приозерья, Черного Болота и Пустых дворов, Великий герцог Холопинско-Урюпинский, хан Зангаданский и законный суверен прочих некогда добровольно присоединившихся стран и территорий, пожизненный Председатель Большого Государственного Совета, Президент Амиранской Академии наук и изящных художеств, Почетный Главнокомандующий сидел у себя в кабинете на втором этаже и в маленькое настольное зеркало разглядывал прыщик на своем августейшем носу.
Прыщик появился два дня назад. С чем было связано его появление Бенедикт не знал. Да и не это его волновало.
Вот уже вторую неделю не находил он себе спокойного угла во дворце.
Завтра должно было состояться бракосочетание его дочери Принципии. Царевна, или, как сейчас стало модно говорить — принцесса, Принципия бракосочеталась с Геркуланием Эрогенским.
Бенедикт Эдуардович плохо знал Эрогению, зато хорошо — самого жениха, этого долговязого, черноволосого, патлатого Геркулания, достойного сына своего папочки — в молодости отчаянного повесы и бузотера.
Об этих эрогенцах спокон веку ходила дурная слава, поскольку жили они там, на своем острове в основном за счет морского разбоя. Женщины, правда, от них всегда были без ума.
Сейчас-то, конечно, пиратство как государственная политика отошло в прошлое, но…
Эдуардыч вздохнул, тряхнул маленьким золотым колокольчиком и крикнул:
— Варвара Горгоновна!..
Массивная дверь неслышно отворилась и в кабинет, тяжело переставляя ноги, вошла столь же массивная секретарша.
Царь взглянул на нее, приветливо улыбнулся и, как всегда, испытал острое сожаление, что некогда взял к себе на службу эту уродину. Когда-то, когда все они, в том числе и его жена, были молоды, это было оправдано, так как уберегало молодую и вечно беременную царицу от приступов ревности. Теперь же, особенно после того, как Лолиточка, бедная девочка, отошла в мир иной, это казалось ненужным самоистязанием. Но и Варвару было жалко, да и работала она хорошо — и за страх, и за совесть.
Пока Варвара ковыляла к монаршему столу, улыбка на лице Бенедикта успела испариться, сменившись гримасой раздражения и недовольства.
— Что это? — хмуро спросил он секретаршу, протягивая ей листок бумаги.
Варвара, не доходя до стола, боязливо протянула руку и кончиками сарделечных пальцев с наманикюренными ногтями взяла ее.
— Список записавшихся на прием, Ваше Величество, — робко проблеяла она, взглянув на содержимое злополучной бумаги.
— Я вижу, что список. На какое число?..
— На… На завтрашнее, Ваше Величество. — Голос Варвары упал до шепота. Слез в нем еще не было, но какая-то сырость уже чувствовалась.
— Вот то-то и оно, что на завтрашнее, — продолжал сурово, не обращая ни на что внимания, царь Бенедикт, — а завтра у нас что? Что у нас завтра?! Свадьба! Что же мне теперь, свадьбу отменить? Или, может, тебя сюда посадить, чтобы ты их сама принимала? Что молчишь?!.
— Виновата, Ваше Величество, — прошептала близкая к обмороку Варвара, чувствуя, как холодеет лоб и подгибаются и без того слабые колени.
— Кто там у нас? Дай-ка сюда! — Он нетерпеливо приподнялся и, протянув через весь стол свою сухую длинную руку, цепкими узловатыми пальцами вырвал список из застывшей в воздухе руки секретарши.
— Ни на кого нельзя положиться! — Ворчливо бурчал он, опуская зад в кресло и надевая очки. — Все самому приходится делать. Скоро дойдет до того, что сам бриться начну и белье гладить… Та-ак, кто же тут у нас? Вольдемар Гунгутский… Опять!.. Вот же!.. Говорил же я с ним уже. Шустрило Пасюк… Или Пасюк Шустрило? — Он взглянул на Варвару. Она молча пожала плечами. — Пасюк, министерство юстиции, небось опять на министра жаловаться будет. Дальше… Абрахам Буцман, ювелир, — это не тот ли Абрам, у которого в прошлом году Лолиточка серьги покупала? Ну-ну… Так, Залидзе, коммерсант, господи!.. Ну ни одного порядочного человека! А это еще кто? Пафнутий Ф. Харитонидус, маг. Мага мне еще тут не хватало.
И я согласовал этот список? Наверное, пьян был. В общем, Варвара, сама с ними разбирайся, рассовывай по другим приемным дням, предупреждай, делай, что хочешь, и чтобы я больше!..
Он в страшном раздражении бросил список на пол. Варвара, скрипнув сочленениями подняла его и начала тихо пятиться к двери, плохо видя перед собой сквозь грозящие покатиться по щекам слезы.
***
Не успела еще захлопнуться дверь и в воздухе еще висел аромат Варвариных духов, как за спиной Бенедикта, скрипнув, повернулся вокруг своей оси массивный резной книжный шкаф, и в образовавшийся проем проскользнуло странное существо.
Немногие во дворце знали о существовании этой потайной двери. Царь знал, начальник охраны, еще несколько человек… Придворный шут Куртифляс был в их числе.
Бенедикт повернул голову на скрип и теперь наблюдал, как, одетый в свой обычный, невообразимо пестрый костюм, с головой, увенчанной красным колпаком с четырьмя рожками, заканчивающимися бубенчиками, шут на четвереньках приближается к нему.
