Затишье солнечного полдня. Ни тучки, на ветерка. В ровном зное не дрогнет листок, не качнется былинка, стоят как нарисованные. В золотисто-медовом мареве дрожит зеленый мираж полей. Неповторимый аромат переспелой земляники смешивается с настоем шиповника, донника, чебреца и полыни. Под голубым куполом неба незыблемо тих горячий воздух. Печет и пылает солнцегрей. В июле хоть разденься, а легче не будет, говорят в народе.
Июль — жарник, самый теплый месяц года. Это испытали москвичи в 1963 году. Жарче нормы был суховей безгрибного июля, полмесяца без дождя.
Эко ведро колосит хлеба! Без докуки, накоротке благодатно орошают хлебные поля, грибные леса, плодо-ягодные сады молниеносные грозы-скороливы. Где гроза — там и ведро. Ни суховея, ни ненастья…
По народному календарю, июль — сенозарник и грозник. В июле годовой максимум атмосферных осадков и гроз.
Есть народная примета: много гроз — больше меда и грибов. Второй нарост грибов появляется после цветов лип и сенокоса в жатву.
Утром солнце, ливень и зной, влага и жара — все вперемежку. Огневые росчерки зигзагов молний в водопаде ливня, гулкие раскаты веселого грома, высотный салют жаждущей земле.
Горячий июль — последний зеленый месяц, пора роз, ягод, грибов. Меньше песен, больше писка птенцов, лесных цыплят. Вторая декада июля — самая жаркая в году: средняя суточная температура воздуха 18,3 градуса.
С возмущенного неба быстротечно сползают синие тучки, и снова ясно улыбается блистательное солнце. Бриллиантами сверкают дождевые капли, будто слезы радости освеженной листвы и травы. Зяблик молчал, а тут вдруг запел о весне.
Влага ускоряет налив ярового зерна, садовых плодов и ягод, обогащает медовый нектар цветов, ботвит кукурузу и подсолнечник, огородные овощи, выше поднимает зеленый горизонт лугов и лесных полян.
Длиннеют и росеют душистые теплые ночи. Короче, но знойнее дни.
По-народному приметный «день-солнцеворот» — 12 июля (в старину Петров день). Самая знойная пора лета, красное лето, зеленый покос.
…Раскаленное, жгучее солнце с утра до горяча нагревает пыль дорог, пески пляжа, сушит скошенную траву. Печным теплом пышет душистая охапка сена, поддетая вилами на стог. Приятно ворошить пахучее сено!
Июльское солнце подогрело реку, зажгло белые звезды на воде — кувшинки. И зацвела сама вода. Зеленые поросты извиваются в струях на дне, а поглядишь, словно распустили по течению зеленые косы сказочные «берегини» славянской поэзии — русалки. Солнце село, а лучи-невидимки все еще красят тихие воды…
В далекие времена девушки по-русалочьи с венками цветов на головах плавали на обрядном купанье. Такой был древнеславянский обычай «купального дня» — 6 июля.
По народному русскому календарю, с 6 на 7 июля бывала приметная сказочная «ночь под Ивана Купала». По поэтическим легендам славян будто в полночь распускается «Перунов огнецвет» папоротника — открыватель кладов, мнимый цвет «ключей счастья», вечной молодости, красоты, любви. В глубокой древности в честь Ярилы — бога солнца и плодородия — славяне в «ночь под Ивана Купала» разжигали огонь для костров дружбы. Юноши и девушки с венками на головах прыгали через костры, не разнимая рук, чтобы, не разлучаясь, верно любить и вовек жить в ладу.
Романтика народных легенд опоэтизирована в сказочной «были» Н. В. Гоголя «Ночь накануне Ивана Купала». Действительно, волшебно мигают таинственные зеленые зрачки леса — изумрудные россыпи светлячков. Благоухают сильнее хвои в полумраке лесных потемок ночные белые фиалки.
Отошли в область преданий купальские огни костров. Зато зажигаются ночные костры на лесном привале туристов. Жарко теперь пылают и пионерские костры счастливой детворы в лагерях. Береговые костры сельских механизаторов на колхозном сенокосе. Костры на полевых станах. Только новые времена — новые песни, новые разговоры у костра на лугу.
…Узорным бурьяном пышно раскудрявился ярко-зеленый папоротник. Самое древнее растение земли, прежде великое дерево, стало только травой. Оно цветет без цвета, самосей роняет споры на ветер.
Необычайно красивы широкие пальчато-перистые листья папоротника. Эта великолепная миниатюра и сейчас напоминает нам гигантов первобытного папоротникового леса доледниковой эпохи. Только на австралийских островах Тасмании уцелели такие же древовидные папоротники. «Живые ископаемые», — называл их Дарвин. У нас можно их видеть только в ботанических садах.
А шахтеры Подмосковного угольного бассейна, Донбасса, Кузбасса и Караганды видят отпечатки папоротников на породных отложениях каменного угля.
Не цветут папоротники, как думали в старину славяне. В благодатную пору июля дремучие папоротники-самосейки таинственно роняют, купают в каплях росы и дождя споры.