Кто проходил? Кто зацепил? И главное – корреспондент с оператором. Это значит – телевидение. Это значит, что вышли на Май и сразу – репортаж. Мозг заработал быстро и четко. Что спрашивали? Что она ответила? Как справилась? Столько много вопросов, на которые он должен знать ответ.
А Сева был настроен благодушно и просто фонтанировал новостями:
– Хороший парень. Два метра ростом. От «до» до «до» пятиоктавной маримбы[21] не сходя с места двумя руками достает.
Про какого парня идет речь, Илья не понял. Да и не до парня ему сейчас было абсолютно точно. Руки сами начали складывать все нужные бумаги в портфель.
– С Майей действительно все в порядке?
– Волосок не упал, – гордо заявил Сева, а потом прям-таки по-свойски добавил: – Я на страже, не бойся. Просто на тот случай, если она не расскажет. Сволочи они. Гадости всякие говорили. Не зря Костик им еще палочками в ухо потыкал.
Жаль, что не в глаз. Но камере их… – вздохнул довольно, – каюк!
Желание придушить собеседника за неспособность говорить связно крепло с каждым услышанным словом. Какой Костик? Какие палочки? Какие гадости корреспонденты говорили Май?
Илья выходил из компьютерных программ, сохраняя данные, и слушал перлы контрабасного красноречия.
– Костик Растеряхин – он же фанат футбола. За «Спартак» болеет. А сегодня как раз матч, ну он сразу из консерватории со старым боевым барабаном – и на трибуны. В общем… повезло.
«Константин Растеряхин… это, видимо, тот, который стипендию получает», – пронеслось по касательной в голове.
– Спасибо, что информировал, – кратко ответил Илья и отключился. Чтобы сразу же набрать Май.
А там не отвечали.
Он слушал долгие гудки. И никакого соединения.
«Абонент не отвечает. Повторите попытку позже».
Позже он ждать не стал – набрал повторно сразу же.
Пальцы щелкнули мышкой на «завершение работы».
И сонный голос наконец ответил:
– Привет, что-то случилось?
– Ты где? – это все, что Илья мог сказать в тот момент.
– Дома. В постели. А где должна быть?
– Почему в постели? Ты в порядке?
Она же не спит днем. Почему в постели? Но главное, что все же дома и ответила.
– Просто захотелось спать… – и тут голос Май зазвучал взволнованно. – А ты почему звонишь? Что случилось?
Он и правда редко звонил в рабочее время, и только по конкретным вопросам. Многое решалось с помощью переписки, потому что отвечать на личные звонки в большинстве случаев было неудобно.
– У меня все нормально, – ответил Илья, глядя на отключенный монитор. – Просто звонил Контрабас и рассказывал про какой-то барабан и журналистов. Но я ничего не понял.
Май что-то тихо неразборчиво пробормотала. Что-то такое в адрес Севы. А потом, вздохнув, подтвердила:
– Это правда. Нас на подходе к консерватории перехватили журналист с оператором. Про тебя спрашивали. Честно говоря, я уже хотела удирать. Но тут мимо проходил Костик. Он перкуссионист. Барабанщик! Он очень хороший, добрый и… большой. Шел с барабаном за спиной. А там инструмент – полметра в диаметре. Севка его окликнул, Костя обернулся и… Он… в общем, барабаном уронил журналиста и оператора вместе с камерой. И пока с ними возился, я ушла. Думала, что… Правильно сделала?
Он молчал. Потому что, пока Май рассказывала, не заметил, как вышел из кабинета в приемную и под изумленным взглядом секретаря открыл холодильник, вынул оттуда бутылку холодной воды и вернулся на рабочее место.
Илья даже не сразу понял, зачем он это сделал, – просто прислонил холодное стекло ко лбу и сидел.
Там действительно все обошлось. И ничего не сняли. И Май дома. И она спала… просто спала… и никто не обидел.
А в трубке уже почти кричали:
– Илья, Илья?! Ты тут? Почему ты молчишь?
Он все же сообразил открыть бутылку и сделать глоток. И почувствовал, как струйка воды побежала по горлу. Освежая. Возвращая способность мыслить.
– Прости, – ответил ровно и спокойно. – Говорить было неудобно. Да, ты все правильно сделала.
И он услышал, как Май выдохнула.
– Хорошо, – сказала она почти уже обычным голосом. – Не слушай Севку, он осёл. Все в порядке. Во сколько будешь?
– Через час.
Но прибыл раньше. Пробок не было, светофоры горели зеленым. И, наплевав на запреты и штрафы, Илья выкурил за рулем две сигареты.
И все же… она справилась. Сама. Быстро приняла решение и сделала все правильно. Умница. Его девочка. За которую постоянно болит сердце.
Майя встретила его на пороге, звонко поцеловала, а после побежала накрывать на стол.
Он чувствовал себя идиотом, но, присоединившись к Май на кухне, проверил каждый палец на руке, осмотрел лицо – не задело ли ее барабаном, спросил, играла ли сегодня на скрипке.
Хотя и так было видно – Майя в полном порядке. Но хотелось услышать. Она ругалась и угрожала Контрабасу страшными карами, в которых фигурировали пироги и смычок.
После ужина он работал. А Май сидела в кресле напротив и читала. Илья время от времени поднимал голову от бумаг – смотрел на нее.
