Довольно улыбнувшись, чуть ли не впервые за время жизни в этом мире, я заглянула в зеркало, искренне наслаждаясь тем, насколько сильно меня преобразил этот наряд, но вместе с этим я неожиданно уловила нечто знакомое в внешнем виде. Приглядевшись чуть дольше, я замерла, чувствуя, как резко похолодело сердце. Пальцы в судороге стиснули подол, слезы, не сдержавшись, хлынули по щекам, стало больно и обидно так сильно, что я едва не закричала, но не могла отвернуться от отражения, смотря на него как на собственное проклятье, столь запоздало объявленное мне.
Почему я на нее так похожа?
Горло перехватил спазм, выкручивая голосовые связки. Я увидела, как побледнело мое лицо, волосы волнами рассыпались по плечам, а взгляд сам зацепился за босые ноги, чуть выглядывающие из-под края юбки. Кажется, еще минута, и я сама начала бы каменеть, только эта скульптура вышла бы не прекрасной, а скорее жуткой, встречая прохожих с искаженным в отчаянии лицом. Боль и ужас окатили меня, словно кипяток, обнажая старые страхи и все, на что меня хватило, это поднять руки и закрыть ладонями лицо, съежившись от нахлынувших воспоминаний.
— Серафина?
Каин быстро подошел ко мне и попытался прикоснуться, но нервно шарахнулась от него.
— Объясни, что случилось, прошу тебя.
Всхлипнув, я с трудом сглотнула ком в горле, чувствуя как неохотно прорывается голос в глотке:
— Новый сон, смерть Лилит.
Послышался тяжелый вздох, наставник отошел от меня, явно не представляя, как меня успокоить.
— Что ж, ты ее хотя бы видела, нам и этого не довелось.
Он вновь вернулся к мастерицам, послышались негромкие переговоры, чужие шаги и хлопанье дверей, но это меня уже не волновало. Попав под лавину своих сумасшедших чувств, я не могла успокоиться, остановиться и хоть как-то сдержать свою и чужую горечь. Слезы текли не переставая, и вместе с ними будто уходила вся моя жизнь, раскаленным прутом проворачиваясь в сердце. Я давно не ощущала себя такой беспомощной, потерянной и напуганной от жутких совпадений и неизвестности простиравшейся впереди.
Я тоже стану жертвой? Меня так же обманут? Предадут? Кто решит мое будущее, и в чьих руках лежит моя судьба? Я будто иду по заранее очерченному пути. С закрытыми глазами по доске, с палубы корабля, прямо в темную пучину полную акул.
Я не хочу быть Лилит, я не хочу идти к светлым, словно агнец на заклание.
Мне почудилось, что я провела так целую вечность, мучаясь в агонии собственного сознания, но Каин подошёл снова и, осторожно обняв меня за плечи, вернул чувство времени.
— Тише-тише, Софи, это было давно, нет смысла сейчас переживать.
Я покачала головой, показывая, что его увещевания бесполезны. Мужчина стиснул меня крепче, будто желая таким образом собрать разрозненные осколки моего сознания воедино и наклонился к уху.
— Все в твоих руках. Сохрани ту боль, что тебя терзает, не забывай ее, но направь на того, кто действительно должен ее ощутить. Ты же знаешь, Софи, ты знаешь, что должна сделать в Целестии и кто должен почувствовать твой гнев.
Он мягко отвел мои руки, открывая лицо и касаясь так, словно я внезапно стала хрустальной. Голос шепчущий, бархатистый и ласковый ощущался желанным ядом, проникающим под кожу. Он дарил блаженное чувство защищенности, обещая закрыть от всех бед, и я не решалась открыть веки, боясь разрушить эту хрупкую иллюзию.
— Посмотри на себя, Софи. Неужели сейчас стоит плакать? — его слегка грубая ладонь коснулась моей щеки, большим пальцем утерев мокрые дорожки. — На тебе так восхитительно сидит это платье, и я мечтаю увидеть, как ты появишься в нем на светлом балу как самый прекрасный бриллиант. Настолько величественная, потрясающая, недосягаемая, что один твой взгляд будет стоить тысячи чужих сердец и сама королева тебе не ровня.
Все так же не открывая глаз, я слушала Каина, успокаиваясь от его слов и невольно сжимая в руках тонкую ткань его рубашки. Ладони сами никли к его теплу, опасаясь, что своего для жизни не хватит. В нем было столько уверенности, столько обещания, что я готова была поверить во что угодно, лишь краем сознания отметив, почему каждая из любовниц этого мужчины так обожала его. Но когда он успел стать таким заботливым для меня? Или может я просто не замечала этого раньше?
Голос снова раздался рядом с ухом, заставляя чуть смутиться от близости.
— Я мечтаю о том, что, увидев тебя, такую желанную, чарующую и запретную, Авель сдохнет от зависти на своем светлом троне, пытаясь продать все королевство лишь за возможность прикоснуться к твоей истинной красоте.
