Впрочем, разве этот человек не беспокоит и его самого? Вторжение Сивриева в Югне (бай Тишо иначе и не называл про себя приезд Сивриева в хозяйство) поначалу даже испугало. Не потому, что тот мог оттолкнуть от него людей — это председателю и в голову не приходило! — просто мучили сомнения: не пойдут ли все эти новшества вкривь и вкось, не отвратят ли крестьян от хозяйствования? Сейчас, на третий месяц после приезда Сивриева, председатель понимает: кое-какие нововведения были нужны. Даже то, что табак — не на разбросанных грядках, а на больших участках, оказалось на удивление простым (как сами не додумались?) и разумным. Дела с рассадой и в Ушаве, и в Хиляднове идут отлично. На последнем окружном совещании похвалили Югне, а секретарь Давидков несколько раз в своем выступлении упомянул имя Тодора Сивриева. И все-таки — что он за человек, Главный? Почему всегда хочется сравнить его с ежом, выставляющим колючки раньше, чем ты к нему приблизишься? И вообще невозможно понять, сколько в нем хорошего, сколько плохого.
Однажды председатель поделился этими мыслями с Нено. «Купи себе счетчик Гейгера», — посоветовал шутливо партсекретарь. «Тебе легко говорить, — сказал бай Тишо, — не на твою голову он свалился. А вот спроси-ка меня — я только и думаю, как бы не ляпнуть что-нибудь не то. Уж и не знаю, какой счетчик завести…»
Этот разговор состоялся месяца три назад. Тогда Сивриев еще изучал хозяйство, сидя в канцелярии, по бумагам. Сейчас бывали дни, когда он и не заглядывал в свой кабинет, но это не делало его более доступным и понятным.
Подымаясь на железнодорожную насыпь, бай Тишо замечает, что трава лоснится, а гребень Ограждена скрыт прозрачным туманом, размывающим далекую линию горизонта. Воспарит туман облаками, потянутся они над долиной, опустятся на село — того гляди дождь зарядит.
Перед дверью правления он видит Нено — тот присел на верхней ступеньке, ждет.
— Раненько, раненько. Опять пожар какой-нибудь?
— Слушай, — говорит партсекретарь, преграждая ему путь, — ты должен немедленно назначить комиссию!
— Для чего это?
— Были у тебя вчера бригадиры из Верхнего и Нижнего Хиляднова?
— Были. Их поля — через реку, не с руки им. Договорились, что поменяем им участки, дадим в Потоке и Свирчовце.
— А дальше-то что было?
— Дальше-то? Не знаю.
— Они к Сивриеву пошли!
— Я их сам послал. Негоже решать через голову главного агронома. Вишь, как получилось-то с назначением Фильо.
— Тебе негоже, а Сивриеву — гоже!.. — Нено усмехается. — Запретил Главный менять участки. И, заметь, после того, как ты сказал людям «да», он выругал их, обозвал чурбанами, лентяями и отправил несолоно хлебавши. Назначь комиссию, бай Тишо, пусть она на месте разберется. Бригадиры правы: зачем работницам время терять на дорогу — час утром, час вечером? Надо дать им поля в Потоке и Свирчовце… Или, может, и ты считаешь, что несколько сот килограммов перца стоят больше ежедневной усталости десятков женщин?
— Нет, — говорит бай Тишо, — я за то, чтобы обменять участки. Но зачем весь этот шум — комиссии, осмотры, протоколы? Ведь можно…
— А затем, — перебивает Нено, — что время такое. Это нужно всем — хозяйству, людям, тебе как председателю. Да и Сивриеву… Пришла пора ему понять, что Югне не овечий загон.
— Как бы нам его не обидеть, а, Нено?
— Сладких лекарств не бывает. Председателем комиссии назначь Голубова. Он, конечно, стопроцентный юбочник, но на работе честный, надеюсь, не подведет.
Бай Тишо вздыхает, оценивающе посматривает на западный край неба: туман над хребтом поднялся, и ветер уносит его на юг.
— Не будет сегодня дождя, — вполголоса говорит председатель и раздраженно бросает шоферу Ангелу, чтобы тот немедленно разыскал агронома Голубова.
В тот же день члены наскоро сформированной комиссии, бай Тишо и Нено садятся, тесня друг друга, в джип и отправляются осматривать участки, на которых столкнулись противоположные мнения и интересы многих людей.
VI
Когда комиссия заканчивает работу, Симо Голубов отводит в сторону партсекретаря, взяв его за локоть, и они шагают вдоль поля, оставленного под пары.
— Ну, у вас, кажется, нет оснований быть недовольным?
— Да мне что! Это для людей. И для бай Тишо. Не могу спокойно смотреть, как Сивриев топчет его у всех на глазах. Знаешь, для нас, югненских, бай Тишо не просто председатель хозяйства…
Они идут рядом: Нено — высокий, худой, с серыми, по-заячьи круглыми глазами, и Симо — чуть выше среднего роста, широкоплечий, с мечтательным взглядом. Голоса их далеко слышны в вечернем весеннем поле. Ноги проваливаются в рыхлую землю по щиколотку, и оба то и дело останавливаются, чтобы вытряхнуть обувь.
Облака, которые с утра, к сожалению бай Тишо, уплывали на юг (те же самые, а может быть, и не те же самые), снова садятся на гребень хребта. Вместе с ними из-за Желтого Мела вырастает другая громада облаков и вскоре закрывает половину югненского небосклона.
Симо и партсекретарь спешат к стоящему на обочине джипу.
