Чувствуя это ласковое прикосновение, Таска и Филипп идут по улице над рекой, обняв друг друга за плечи, словно бойцы, с давних пор выбравшие единый путь, который, быть может, и надоел обоим, но они продолжают шагать, потому что никто им не скажет, близок ли конец похода, и никто не прикажет просто хоть остановиться передохнуть…
Притихший, полуосвещенный город очень похож на Югне. Площадь перед автобусным парком пуста. В зале ожидания трое-четверо пассажиров, каждый ждет свой автобус. Крестьянин на последней скамейке похрапывает тихонько.
Темно-вишневый автобус останавливается у входа.
— Ждет кто-нибудь в Югне?
Филипп вскакивает на высокие ступеньки, автобус трогается. И тут из зала ожидания доносятся испуганные вопли того самого, который спал.
— Вот тебе на! Чуть не опростоволосился! — говорит мужичок, взбираясь вслед за Филиппом. — Сморила проклятая дремота. В моем Ситакове меня знают, уж там бы меня не оставили…
— Ты в Ситаково?
— А куда ж еще?
— Выходи-ка, — приказывает шофер, останавливая машину.
— Как же это…
— Не то увезу тебя в Югне и только к пяти утра привезу обратно.
Проехав последние городские дома, шофер гасит освещение в салоне. Где-то на середине пути их настигает мотоциклист и обгоняет на полной скорости. Оранжево-желтый свет его фары долго еще висит над темными полями, словно перезревшая айва.
Они договорились ехать вместе, и Симо, конечно, его ждал. Почему же Филипп предпочел этот разболтанный автобус? Из-за Виктории?
…Они приехали в город под вечер, оставили мотоцикл за городским Советом, и Симо тут же пошел звонить. Телефон-автомат был рядом, за углом. Через некоторое время он вышел из кабины и сказал Филиппу, чтобы он шел в кино один — сам он занят.
Центральная улица была пуста в этот ранний час. Двусторонний поток гуляющих парней и девушек (состоящий преимущественно из старшеклассников) обычно заливает улицу под вечер, но через час-другой она снова пустеет, и вместе с нею замирает весь город. Тогда на окраинах, кроме урчания автомобилей и редких паровозных свистков, можно услышать и собачий лай, и кукареканье, и мычание коров.
Сейчас приятели неспешно шагали по пустым тротуарам, останавливаясь изредка возле освещенных витрин.
Но вот из кондитерской вышла высокая, стройная женщина, преградила им дорогу.
— Привет!
Виктория!..
Филипп давно не видел ее. Внезапный румянец заливает его щеки. Когда учился в городе, он часто встречал ее в толпе, но ни разу не подошел, так что, если подумать, она не видела его около девятнадцати лет, с его трехлетнего возраста… Но она его не узнает — эта мысль успокаивает, и Филипп приходит в себя.
Симо не находит нужным представить их друг другу. Втроем вошли в кондитерскую, сели. После первой рюмки коньяка Виктория спрашивает оживленно:
— Это твой дружок?
— Да.
— Хороший паренек, мужественный.
— Не приставай к нему.
— А-га!
Алкоголь успел разжечь мягкий блеск ее небесно-голубых глаз — самых прекрасных на свете, как казалось Филиппу когда-то. А Симо держался непринужденно, просто, говорил мало, даже слишком мало, зато много курил. Слова его, даже самые обыкновенные, произносимые тихим голосом над зеркально-чистым мрамором столешницы, казались исполненными особого смысла и значения. Виктория смотрела ему в лицо, внимательно слушала, поэтому у Филиппа была возможность разглядеть ее и сравнить с прежней Викторией — первой женой брата Георгия.
Было около восьми, надо было спешить в кино, но ради такого случая не грех пропустить журнал, думал Филипп. Однако Голубов подсказал:
— Ты разве не идешь в кино?
А ей сказал, что у них лишний билет в кино на такой-то фильм.
— Я его не видела, — проронила она. — С удовольствием пошла бы с вами.
— Давай, Филипп. Не опоздайте.
— Ты разве…
— Нет, вы с ним. Вставай же, Филипп, — торопился выпихнуть их Симо, то и дело посматривая на часы.
Он проводил их до самой двери, и только зам Виктория вспомнила, что надо рассчитаться.
— Я заплачу, — уверил Симо, подталкивая их к выходу.
— Да у меня, кажется, прошлый счет не оплачен.
— И по нему заплачу, не беспокойся.
На улице по дороге в кино Филиппа так и подмывало оглянуться. Он был абсолютно уверен, что, если отсюда видна кондитерская и столик в углу, возле фикуса, там уже сидят двое. Недаром же Симо так подгонял их.
Фильм кончился в десять. Осталось время проводить Викторию до дому и успеть на автовокзал к последнему автобусу. Не хотелось Филиппу возвращаться домой с Симо, хоть и договорились…
Автобус пыхтит, пересекая притихшие поля, и огненными своими ножницами стрижет густую тьму ночи. В открытые окна волна за волной вливается дыхание зреющего ячменя и политой теплой земли.
