И они двинулись дальше. Болотная грязь, смешиваясь с талым снегом, хлюпала под ногами. Громко бурчала трясина, выбрасывая из своего чрева огромные пузыри. Казалось, все вокруг насквозь пропиталось гнилью и разложением. Стальные латы солдат начали быстро обрастать бахромой ржавчины, потемнели двузубые наконечники шрокенов, на глазах расползались пропитавшиеся сыростью плащи и одеяла.
Но, как ни странно, ни единой твари не встало на пути отряда, медленно ползущего вглубь болот Амасиониса. Многочисленные цепочки следов пересекали грязно-белое покрывало болот. На раскисшем снегу отчетливо можно было разобрать следы сотен или даже тысяч тварей, но на глаза они не попадались. Наполненные шорохами и недовольно-голодным воем ночи говорили о близости нескольких стай волков-теней и мечезубов. Рев дендроидов и тонкий посвист крылачей. И никто из них за прошедшие четыре дня ни разу не встал на пути отряда, углубившегося в самое сердце болот.
Магический дар говорил Тинграллу, что расступающиеся перед отрядом полчища тварей медленно собираются позади и, соблюдая дистанцию в несколько миль, следуют позади за отрядом. Крайне необычное поведение для безмозглой болотной нечисти. Оставалось только надеяться, что когда придет время возвращаться, этот следующий по пятам легион чудовищ пропустит их. Иначе… В истории Ордена существовало немало бесследно исчезнувших в неведомых мирах экспедиций.
А на пятый день странствия по болотам медленно ползущий по узкой едва проходимой полосе, ограниченной с обеих сторон непролазными топями, отряд наткнулся на преградившего путь исполинского дендроида. Чудовищный древоподобный монстр прочно угнездился на изрытом снегу и алчно поблескивал глазками. Из широкой щели рта медленно сочилась тягучая слюна. Слабо трепетали толстенные ветви, готовые в любое мгновение обрушиться на свою жертву.
– Не обойти… – Тингралл недовольно сплюнул. – И возвращаться, чтобы поискать обходной путь нам тоже не с руки. Надо драться.
– Тогда придется положиться на шрокены, – мрачно буркнул Памфил. – Подобных проклятых Падшими тварей магия практически не берет.
Широкоплечий предводитель отряда согласно кивнул и с видимой неохотой отбросил в сторону свой заплечный мешок. Держа в каждой руке по готовому немедленно выплюнуть мерцающее лезвие шрокену, он медленно шагнул вперед. Расходящиеся полукругом солдаты Имперской сотни медленно последовали за ним, привычно сжимая руками двузубые копья древних.
Денгар и Видана, судорожно сглотнув, потянулись к своему собственному оружию, но Памфил придержал их:
– Нет нужды ввязываться в бой. Тингралл и Имперские легионеры прекрасно справятся сами… А если нет – вы им помочь не сможете.
Оживший волей древних магов дуб пристально следил маленькими красноватыми глазками за медленно приближающимися людьми. Из похожего на трещину рта медленно выполз толстый язык. Послышался мерзкий скрежет.
Шрокены в руках Тингралла с шипением выплюнули свои призрачные лезвия.
Дендроид снова заскрежетал и дернулся. Толстенные ветки медленно склонились в сторону, а из изрытой болотной тины медленно выползли узловатые корни. Тело чудовищного монстра дрогнуло и будто бы нехотя поползло в сторону, постепенно погружаясь в непроходимую топь болот. Монстр остановился только когда грязная болотная жижа с плавающим по ней ледяным крошевом оказалась на уровне его глаз. Наполовину скрытые под водой ветви неподвижно застыли.
Тингралл потрясенно опустил свое оружие и непонимающе уставился на освободившего проход дендроида. Чудовище выпустило изо рта массу пузырей и слабо покачало ветвями.
– Быстро, проходим…
И когда медленно пробирающийся по болотам отряд уже отошел от отступившего монстра на вполне безопасное расстояние, отступающий последним Тингралл еще раз окинул взглядом чудовищную тварь. И содрогнулся. В глазках дендроида отчетливо светился багровый уголек нечеловеческой воли, а в воздухе слабо разливалось присутствие неведомой магии. На мгновение перед внутренним взором опытного Очистителя мелькнул призрачный отголосок вечной как сама Бездна тьмы…
Семь дней отряд полз по мрачным болотам Амасиониса, с превеликим трудом преодолевая по десять-пятнадцать миль в день. Семь дней в сапогах беспрерывно хлюпала вода. Семь дней невыносимого напряжения. Видане казалось, что во всем Мироздании осталось только одно это болото, а она обречена вечно тащится по грязи, не чувствуя обмороженных ног и на ходу жуя пропахший гнилью сухарь. Все тело отчаянно болело, и только собрав в единый кулак жалкие остатки воли, удавалось заставить измученные ноги сделать еще один шаг. Девушка отчетливо чувствовала, что Денгар сейчас чувствовал себя нисколько не лучше. Даже взрослые волшебники, побывавшие в десятках подобных походов, едва волочили ноги. И только неукротимый Тингралл тяжело топал впереди, волоча на своей спине совершенно неподъемный мешок со снаряжением.