Но наступающих это не сдерживало. С треском ломающегося дерева опустились на землю десятки мостков, по которым сразу же загрохотали тысячи подкованных сапог. Сотни человек с лопатами в руках мгновенно выскочили вперед и начали поспешно закапывать ров, чтобы проложить дорогу приближающимся осадным башням. Белооперенные стрелы собирали из их рядов кровавую жатву, грозя заполнить ров человеческими телами, но икленцы не собирались сдаваться.
С превеликим трудом, теряя сотни работников, они перетащили передвижные заграждения вплотную ко рву и под их прикрытием продолжали готовить площадку для осадных башен. В ров непрерывным потоком текли ручейки земли и камней смешанные с густыми потоками крови.
Но, несмотря на все усилия тулсакских лучников, ров быстро заполнялся.
С грохотом по деревянным настилам прокатился таран и, уперевшись в несокрушимый камень стены, начал свою разрушительную работу. Сверху а него были мгновенно опрокинуты несколько котлов со смолой. Сквозь яростный рев боя донеслись крики обожженных людей.
Огромный кувшин с маслом, удачно выпущенный одной из икленских катапульт, разлетелся прямо над самой бойницей одной из башен. Горящее масло хлынуло внутрь, обжигая засевших там лучников. Внутри башни начался пожар, и ее пришлось оставить.
Передовые линии врага подобрались вплотную к городским стенам и принялись торопливо устанавливать лестницы, по которым немедленно хлынул сплошной поток тяжеловооруженных рыцарей. Баллисты сразу же сосредоточили свои силы на разбивании уже установленных лестниц. На стене появились множество солдат с длинными рогатинами и топорами.
Поду ударами тяжелых копий или дружным натиском десятков тулсакских солдат лестницы с треском ломались или опрокидывались, превращаясь в груды бесполезных обломков. Сорвавшиеся икленцы с воплями падали вниз на головы своих товарищей, калеча и убивая их своим весом, помноженным на вес тяжелых доспехов, которые в этом случае превращались в сущее проклятие.
Радан, стоя на вершине башни и глядя на кипевшее внизу побоище, до боли в руках стискивал древко своего двузубого копья. Непроницаемое забрало великолепно украшенного королевского шлема скрывало его хмурый взгляд.
А икленцы, не обращая внимания на свои ужасающие потери, неотвратимо продвигались вперед. Засевшие за деревянным заграждением лучники ожесточенно обстреливали суетящихся на стенах солдат. Тулсакцы, не отставая от них, буквально выкашивали ряды столпившейся у подножия стен вражеской пехоты.
Густыми струями лилась вниз смола, заливая землю и оставляя после себя отчаянно бьющихся в липкой жиже бойцов. Сотни обоженных солдат в заляпанных смолой доспехах на заплетающихся ногах отходили назад к палаткам лекарей, которые, несомненно, были уже давно переполнены.
Сражение продолжалось. Орда вражеских солдат с оглушительными воплями со всех ног беспорядочно неслась вперед, чтобы укрыться за установленными на краю рва заграждениями. Там они переводили дух, перестраивались в боевые порядки и накатывались на городские стены, чтобы попытаться снова установить лестницы.
Накатывались и откатывались обратно, как волна, разбивающаяся о несокрушимую твердь каменного утеса. В большинстве случаев так и происходило. Но не всегда.
В некоторых местах им все-таки удалось прорваться на стены, где тотчас же закипели ожесточенные схватки. Крики смешивались со звоном оружия. Часто в горячке битвы один из сражающихся срывался со стены, иногда они падали сразу вместе, даже на лету продолжая размахивать мечами. Сорвавшиеся с лязганьем доспехов падали на землю и никто из них больше уже не поднимался.
– Ваше Величество! Ваше Величество!
Запыхавшийся посыльный вытер со лба крупные капли пота.
– Ваше Величество, на южной стене около ворот икленцы захватили часть стены и одну из башен! Никак не получается выбить их оттуда. Мы сражаемся как бешеные, но опрокинуть их ряды никак не удается. Они вот-вот захватят южные ворота.
Радан недовольно прошипел несколько самых грязных ругательств. Если икленцы откроют одни из ворот, то бой будет проходить уже на улицах города, где враг в полной мере сможет использовать свое численное преимущество. И даже если город удастся отстоять, то при этом половина домов превратятся в обугленные развалины. Радан неоднократно видел последствия боев на улицах города и не имел никакого желания повторить подобное в своей собственной столице. Да после такого Тулсак десять лет придется отстраивать!
– Кто командует на южной стене?
– Генерал Фавст погиб, Ваше Величество. Я не знаю. Наверно, кто-нибудь из его капитанов.
– Проклятье! Прикажи резервным тысячам немедленно выдвинуться к южным воротам… Хотя нет. Идем. Я сам встану в строй и покажу вам как надо драться!
– Но, Ваше Величество, Вы же не можете лично участвовать в бою…
– А кто это сказал?
– Но ведь короли никогда не сражаются в строю, они только руководят битвами.
– Ну, значит пришло время изменить эти традиции.
С тихим шипением возникшее облачко магии сгустилось в призрачно мерцающее острие копья.
