Вадим и Никита, её бойцы, шведского языка не понимали, но были в курсе: если командир заговорила таким тоном, ничего хорошего это не означает. Катя явно испытывала желание кое-кого прибить, чтобы не мучился сам и не мучил окружающих. Но угроза попасть в газеты в качестве героя анекдотов подействовала как надо: Карл наконец перестал изводить их и заткнулся.
Лишь на исходе вторых суток Матвей, правивший лошадьми, постучал снаружи в стенку кареты. Вадим приоткрыл дверцу и высунулся.
— Чего там?
— Впереди отряд, — прокричал Матвей. — Хрен его знает, может, и наши. А может, и нет.
— Тормози, я пробегусь.
Несусветная колымага, когда-то давно бывшая хорошей богатой каретой, остановилась. Изрядно уставшие лошади тащили её по подмёрзшей дороге почти шагом, а теперь и вовсе встали, повинуясь натянувшимся вожжам и резкому «Тпру!». На такой случай у них была инструкция: один идёт вперёд и высматривает, кто приближается. Если враг, то принимает бой, предупреждая об опасности. Если нет, то выходит на дорогу, требует встречи с офицером и объявляет о важной миссии. Ну, а у тех, кто останется с Карлом, тоже была своя инструкция.
— Молите Бога, чтобы это не были шведы, — негромко сказала Катя его величеству, щёлкнув предохранителем.
Вроде бы она сказала это совершенно буднично, но короля явно проняло. Сидел тихо, как мышь под веником. Мрачный взгляд второго солдата в пятнистом мундире, расположившегося напротив, красноречивее любых слов говорил о том, какая судьба ждёт Карла, если действительно приближается шведский отряд. Тут королевский статус не только не спасёт, но и, напротив, станет причиной неминуемой гибели.
А в том, что рука не дрогнет, никто не сомневался. И эта уверенность пугала Карла сильнее всего, хотя до сих пор он полагал себя бесстрашным человеком.
Ожила рация:
— Порядок, это наши, — доложил Вадим. — Выдвигайтесь.
— Принято… Свои, Матвей! Поехали! — крикнула Катя.
Она видела, как выражение обречённости на лице Карла сменилось облегчением и раздражением, замешанными на густом, ядрёном высокомерии. Его не заинтересовала даже портативная рация из будущего — вещь, на которую обычно косились все «аборигены» без исключения. Необучаемость и высокомерие этого субъекта просто потрясали.
