— О-кей, о-кей, не заводись, — примирительно вскинула она руки, смяла сигарету в пепельнице и спрыгнула: — Мы сто раз собачились и всё нормально было, до твоего появления. Выкручивалась как-то. А сейчас он как с цепи сорвался. Сереге доступ к деньгам перекрыл, черт бы с ним, так Макс грозится отцу моему настучать. Батя мало того, что бабосиков лишит, так ещё скоренько мне возвращение на родину оформит. Ты была в Салехарде?
— Нет
— И правильно. Потому что не хрен там делать.
— От меня-то ты, что хочешь? — не слишком любезно поинтересовалась я.
— Помирись с ним, а, — сложила она руки домиком. «Оседлала» стул, закинув по-турецки ноги, и радостно поведала: — Прикинь, Серега мне тут шепнул, что он натурально жениться готов. Продолжение рода, дом-чаша, бла-бла-бла… короче, возраст Христа для него знаковый, в этом году он непременно в загс наведаться собрался. Вбил себе в башку, что ты идеально для этих целей годишься.
Вот уж спасибо.
— Я не собираюсь замуж. А мириться… я и не ссорилась с ним. Нам не по пути просто.
— Ну, что тебе стоит, — заныла Алиса. — А хочешь, я заплачу? Ты на время помирись, а потом под другим предлогом свалишь. Я серьезно. Отец денег мне вышлет.
— Нет, Алиса, исключено.
Та и не думала сдаваться. Начались уговоры, слезы, необоснованная радость и смех, всё смешалось. Я пожалела, что впустила её и не чаяла от неё избавиться. Намеки косвенные и прямые она попросту игнорировала, я уже грешным делом подумала: у нечаянно свалившейся «подружки» хватит ума ночевать остаться. Не силой же мне её выпроваживать. На помощь пришел, сам того не ведая, сосед.
Раздался звонок в дверь, я осторожно подкралась – опасаясь увидеть за дверью Федорова – и буквально обрадовалась ему. Даже имя вспомнила.
— Здравствуй, Саша, — громко поздоровалась, открыв дверь. Сосед даже опешил слегка и тут же довольно лыбиться принялся. А потом видно вспомнил зачем пожаловал, лицо страданием перекосило.
— Слушай, соседка, мне там помощь нужна, — ткнул он себе большим пальцем за спину, словно это всё объясняло. — Ты мне не поможешь, а?
В другое время ему пришлось бы конкретизировать свою просьбу, но не сейчас.
— Конечно – конечно, — пропела я и предложила ему зайти и подождать меня у порога. Дальше всё-таки пускать не стоило. Одну вон пустила уже.
В общем, Алисе пришлось выметаться, хотя она порывалась дождаться меня. «Я задержусь», — безапелляционно отрезала я.
«Крокодил», как оказалось, не мог справиться с посудомойкой. На мой вопрос отчего пренебрегает инструкцией, бесхитростно поведал, что потерял её. Квартира его, со свеженьким ремонтом, выглядела, как нарядная конфета, да и запах тут стоял соответствующий. Никак разбросанных потных носков, смятых штанов на стульях. Он внимательно слушал всё, что я ему объясняла: про загрузку посуды, какое средство лучшее, по моему мнению, но у меня сложилось стойкое впечатление, что он морочит мне голову. Слишком наиграно он «тупил», частенько переспрашивал, словно хотел подольше задержать меня.
А я, если честно, и сама никуда не торопилась, опасаясь, поджидающую в подъезде Алису.
Глава 24
— Садись чай пить, — пригласил он, как только дверца посудомойки захлопнулась. Машина едва слышно заурчала, набирая воду, а сосед к холодильнику бросился: — Мне водила из Азербайджана вкуснях навез – закачаешься. У нас таких нет.
Уговаривать меня не пришлось, с Алисой лишь пару глотков сделала. Я и поужинала бы с удовольствием, предложи он, так как изрядно проголодаться успела. «Вкусняхой» оказалась пахлава: тонкое тесто, орехи, сироп – и правда вкусно. Та, что у нас продается обычно сухая.
— Это подруга твоя? — заинтересованно спросил он, подливая мне из стеклянного чайника. Чай, кстати, тоже вкусный: крупнолистовой, ароматный.
— Знакомая. А что, понравилась? — поинтересовалась я в ответ и тон выбрала подобное ему, приятельский, будто мы уже «двести лет» знакомы. Он помотал головой:
— Абсолютно не мой типаж.
— А какой он, твой типаж?
— Черт его знает… — на полном серьезе задумался он, хотя спрашивала я больше в шутку, — но точно не она. Я ещё месяц назад был уверен, что рыжих на дух не выношу.
— А теперь?
— А теперь к одной из представительниц оных клинья подбиваю.
— А она что же?
— Она… — маетно почесал он грудь. А потом залихватски улыбнулся: — Она плевать на меня хотела, похоже.
— Чему ж ты тогда радуешься? — нарочито удивилась я. Разговор все больше забавлял.
— Радуюсь, потому что дело с мертвой точки сдвинулось.
— И как ты это определил?
— Ты ей обязательно расскажешь. Вы, женщины, такие новости в себе обычно не держите. Думаю, совсем скоро она о моих намерениях знать будет.
— И где я по-твоему её увижу?
— На собрании рыжих. Можешь не фыркать, не убедила, уверен подобные конференции существуют. Раз в месяц, а может и чаще, вы собираетесь на шабаш, чтобы наметить себе очередных жертв.
— Быстро ты нас выкупил. На следующую сходку обязательно возьму тебя с собой, — поднялась я и доверительно шепнула в соседское ухо: — Белую маечку свою прихвати, тебе выпала честь стать жертвой для нашей богини.
