— Это у нас кто? А, мистер Хаммонд! Что, он уже безумен? Вовсе нет. Он занимает удобную позицию, готовится встретить жертву.
Стэнли снова подходит к телевизору.
— Разве это похоже на безумие? — вопрошает он.
Он продолжает показ, нажимает на паузу, когда Бак поднимает ружье.
— Вот опять мистер Хаммонд. Он прицеливается. Не забывайте, выстрел был меткий. Видите ли вы признаки невменяемости? Нет? Я тоже не вижу.
Стэнли встает перед телевизором и обращается к присяжным:
— Давайте говорить откровенно, леди и джентльмены. Мы все пришли в ужас от увиденного. Убийство — это бесчеловечно.
Стэнли нажимает на кнопку, слышится выстрел.
— И это убийство было бесчеловечно.
Все, затаив дыхание, смотрят, как умирает Монтерос. Когда по асфальту начинает течь кровь, Стэнли опять нажимает на паузу.
— Что произойдет, леди и джентльмены, если вы согласитесь счесть этого человека временно невменяемым? Он пойдет домой, вот что произойдет. Он будет свободным человеком.
Стэнли подходит к присяжным совсем близко.
— А что будет дальше?
Он стоит и ждет, словно рассчитывает получить ответ.
— Я вам скажу, что будет. Кто-то еще его разозлит. Может быть, через неделю. Или через год. Я не знаю когда. Но я одно могу сказать: это случится непременно, я вам гарантирую.
Стэнли смотрит в нашу сторону.
— И что тогда? Мистер Хаммонд сам нам сказал. Он выследит того человека, который его обидел. Выследит и убьет.
По звуку шагов я понимаю, что Стэнли расхаживает вдоль скамьи присяжных. Хоть бы свет включил, черт его подери!
— Меня удивило то, в каком психическом состоянии был мистер Хаммонд сегодня, — продолжает он. — Меня удивило то, как человек может говорить такое в зале суда. Но сегодняшнее его состояние — не моя забота. И не ваша. Вас должно волновать то, каким было его психическое состояние тогда. — Стэнли тычет указкой в экран. — Честно говоря, меня не волнует, сочтете ли вы, что мистер Хаммонд был невменяем в какой-то другой день его жизни. Это не имеет значения.
Он подходит к телевизору, стучит указкой по экрану.
— Значение имеет только этот конкретный момент. В этот момент мистер Хаммонд полностью себя контролировал. В этот момент он действовал осмысленно и продуманно.
Стэнли указывает на лужу крови рядом с Монтеросом.
— Мы все знаем, леди и джентльмены, что в этот момент Уильям Фрэнсис Хаммонд был полностью вменяем. Возможно, подчеркиваю, возможно, это был момент временной вменяемости.
Указания, которые Беатрис давала присяжным, были пространными, но формальными. Большинство присяжных устали ее слушать и глазели по сторонам. Судья с тем же успехом могла зачитывать им вслух телефонный справочник.
Она наконец заканчивает. Уже почти семь вечера. Вид у присяжных усталый, но они оживляются, когда судья говорит, что у нее все. Они потягиваются, кое-кто даже трет глаза.
Хотя уже поздно, они, кажется, готовы. Готовы взяться за работу. Готовы принимать решение по делу «Штат против Хаммонда». Готовы решать судьбу Бака.
— А сейчас, леди и джентльмены, — говорит Беатрис, подавив зевок, — я намерена отпустить вас на праздники.
— Отпустить? — Гарри вскакивает как ошпаренный.
— Совершенно верно, мистер Мэдиган. Отпустить.
Я тоже встаю:
— Но они под секвестром.
— Только не сегодня, мисс Никерсон. Сегодня — рождественский сочельник.
— Сочельник?
Гарри в мгновение ока оказывается у стола судьи. Стэнли бежит за ним — видно, решил, что Беатрис может понадобиться его помощь. Гарри показывает на наш стол, на Бака:
— Вы думаете, судья, у мистера Хаммонда тоже сегодня праздник? Вы хотите, чтобы он вернулся в камеру и нарядил елочку? Для него решается вопрос жизни и смерти.
Судья смотрит сквозь Гарри:
— Избавьте нас от этих драматических сцен, мистер Мэдиган. В штате Массачусетс смертная казнь отменена. Даже за убийство. Так что это не вопрос жизни и смерти. — Она оборачивается к присяжным. — Мы соберемся вновь двадцать седьмого декабря, в понедельник, ровно в девять утра.
— Нет, мы этого делать не будем. — Гарри говорит ровным, спокойным тоном. Я знаю этот его тон. Он означает, что битва будет кровавой.
— Прошу прощения, мистер Мэдиган? — пронзает его взглядом Беатрис.
— Вы отлично меня слышали, судья. Мы не будем собираться вновь, потому что мы не будем расходиться. Вы не отправите их домой, судья, пока они не вынесут вердикт.
— Вы мне приказываете, мистер Мэдиган?
— Нет, я никому не приказываю. — Гарри поворачивается к присяжным. — Этот приказ отдал судья Лонг. Присяжные находятся под секвестром до оглашения вердикта. Чтобы на них не оказывали давление средства массовой информации. Так были определены процедурные правила этого процесса. — Гарри разворачивается к Беатрис. — Вы не можете их изменить.
— Не могу?
— Не можете. — Гарри разговаривает с присяжными, а не с Беатрис. — Это еще один приказ, на который рассчитывал мистер Хаммонд. Этот приказ гарантирует, что судить мистера Хаммонда будут присяжные, а не пресса. Вы не можете лишить его этого права. Мы вам не позволим.
— Вы?! — возмущенно кричит Беатрис.
