Однако, стоя на позициях этой теории, сокрушаясь, что "столпы" государства — вельможи, "лучшие", "нарочитые люди потеряли свое прежнее положение, вытесненные новыми незнатными людьми, Тимофеев далек от идеализации представителей современного ему боярства. Отдавая в своем "идеальном" государстве вельможам первые места, Тимофеев в то же время ясно видит, что не все те, кого он считает "лучшими", достойны этого названия и своего положения: есть настоящие, и есть "мнимые" вельможи. Настоящие, по мысли Тимофеева, должны быть людьми честными, мужественными и неподкупными. Они не должны молчать, если царь допускает что-либо незаконное или использует свою власть во зло, и смело отстаивать свое мнение. На самом деле те, кто, по мысли Тимофеева, должен был бы быть опорой государства, — представители знатнейших фамилий — ведут себя недостойно, оказываясь льстецами, интриганами, обманщиками, клятвопреступниками. Они украшаются одеждами, заменяя ум длинными бородами.[421] Обрадованные смертью Грозного, они ликуют, забыв свои обязанности по отношению к его наследнику — царю Федору, "мневше его яко не суща". Стараясь пораньше явиться во дворец, они наушничают друг на друга, составляя "ложные шепотные глаголы", и убивают ими людей, как мечом. Из страха или купленные его подарками, они льстят Годунову и подличают перед ним,[422] они не смеют выступить и против самозванца и его посягательств на православную веру и исконно русские обычаи.[423] Тимофеев не видит в них мужества, которое дало бы им возможность противостоять произволу лиц, стоящих у власти. Рабский страх — вот чувство, которое владеет ими и заставляет молчать там, где молчать нельзя. Они не имеют собственного мнения и вертятся, как колесо, приспосабливаясь к требованиям минуты.[424] Даже старцы среди них выглядят "младоумными", а молодежь во всем подражает старикам... Многие люди "от синклитска чина" оказываются прямыми изменниками: "прельстившись неуставною прелестью", они переходят на сторону врагов; оставив Москву и царя Василия, переезжают в стан к Тушинскому вору, соблазняя других и показывая свое "немужество". Одни изменяют потому, что не любят Шуйского, другие — потому, что в Москве голодно, — "кратце рещи, — говорит Тимофеев, — не толико бе люди со царем остало во граде, елико лжецарю (самозванцу) приложиша еже беганием прелагатаи".[425]
Тимофеев не ограничивается только общей отрицательной характеристикой боярства — он дает целый ряд конкретных образов: вот боярин Богдан Вельский, наживший несметные богатства недостойной службой царю Ивану; вот князь Василий Шуйский — "лжусвидетельный синклитик", в угоду Борису Годунову скрывший от царя Федора истинную причину смерти царевича Димитрия, а потом самовольно захвативший власть и из зависти убивший своего племянника; вот лукавый интриган и мздоимец Михаил Татищев, который сперва оскорблял и бил того же князя Василия Шуйского, потом помог ему занять царский престол, а затем начал сам выступать против посаженного им царя; вот боярин М. Салтыков, отдавший Москву в руки врагов... Тимофеев не дает ни одного положительного образа из среды родовитого боярства, — все, о ком он говорит, оказываются "лжесилентиарами", "мнимыми столпами" государства. С уважением он упоминает только воеводу князя Воротынского, а в главе о царе Василии Шуйском идеальными чертами рисует его племянника — князя Скопина-Шуйского, но и последний оказывается не лишенным недостатков: мужественный и благородный, он излишне доверчив и горяч. Это приводит к тому, что сначала он вместе с Татищевым и Телепневым уезжает из Новгорода и ставит себя этим в неловкое положение перед новгородцами, а затем является косвенным виновником расправы новгородцев над. тем же Татищевым.
Мы видим, таким образом, что, выражая во "Временнике" достаточно прямо и резко свои оценки и суждения, Тимофеев дает яркие и беспристрастно-осудительные характеристики представителей правящего класса, которых он в большинстве знал лично.
Тимофеев много раз в своем произведении возвращается к вопросу о недостойном поведении бояр, со всей беспощадностью вскрывая внутреннее, моральное их разложение. Эти страницы его произведения представляют особый интерес.
Основной недостаток, в котором он обвиняет представителей боярской аристократии, это — отсутствие мужества, "бессловесное молчание" перед лицами, стоящими у власти в то время, когда, по мнению дьяка Ивана, нужен был решительный протест против произвола царей — "тиранов".
Обвинение в "бессловесном молчании", т. е. в политическом равнодушии, в попустительстве, Тимофеев предъявляет своим соотечественникам не однажды, так как в этом "грехе" видит едва ли не главную причину бедствий родной земли.
Он не видит ни одного "крепкого" человека, все "согрешили" — "от головы и до ноги, от величайших и до малых, сиречь от святителя и царя, инок же и святых".
