Издалека дома казались чуть ли не гениальным произведением искусства, столь непривычен и отчасти диковат, но этим привлекателен, был их вид. И всё же при ближайшем рассмотрении мелькали следы грубой руки неловкого строителя, прослеживалась она в кривых стенах и шероховатой отделке, небрежных узорах природного орнамента. Внешне дома походили на правильный кристалл пирита – разные по размеру два и более пересекающихся куба образовывали единую невысокую структуру. Когда мы проходили мимо куба, высотой равного моему росту, я заметил, что крыша его покрыта не обычной черепицей, как думалось раньше, если вообще ею, а плотно прилегающими друг к другу бледно-бардовыми шершавыми «чешуйками», составляющими практически идеально ровную поверхность.
В центре небольшой площади отсвечивал пустым светом колодец из белого мрамора без ведра и верёвки. Из тёмного спуска тихонько доносится серебрящийся звук родниковой воды. Мне так и хотелось заглянуть вниз, но Горан, тащивший меня за рукав, будто собачонку за поводок, не разрешал задерживаться ни на секунду.
Мы прошли на противоположную сторону площади к двухэтажному зданию – уже потом выяснилось, что местные называют его Домом мудрости – первому такой высоты, но ничем более оно не отличалось от других своих братьев-близнецов, наполняющих Общину. Входная дверь, покрытая той же краской, что и стены, сливалась с ними, образуя единую вертикальную поверхность. Горан постучал и, немного подождав, ему ответили таким же стуком.
Можно было бы подумать, что про нас забыли, так как простояли мы там не меньше десяти минут, прежде, чем смогли войти внутрь. Дверь распахнулась, тонко скрипя, и передо мной открылось внутреннее убранство Дома мудрости.
«Сколько места!» – была первая моя мысль. И действительно, перед входом, обхватывая взглядом весь фасад здания, я никак не мог подумать, что оно окажется столь просторным внутри – словно зеркала играли со мной, внушая бесконечность стен. Быть может, сказывалось почти полное отсутствие мебели.
Посреди зала горел открытый очаг. Над ним, опираясь на четыре стойки по углам, находилась перевёрнутая «воронка», от которой кверху, уходя в потолок, шла квадратная труба. Этого центрального огня явно не было достаточно чтобы осветить всю залу, однако я не увидел ни одного тёмного пятна, казалось, мутный свет сочился прямо из стен. К ним же прижимались постели – пропитанные пылью матрацы, укрытые тонкими простынями. Выйдя к деревянной перегородке, Горан подтолкнул меня, ничего не сказав. Зайдя в «потаённое место» я предстал перед седым мудрецом, сидящем на подушках, скрестив ноги. Между нами стоял невысокий стол с разнообразными вещами: книгами, бумагами, чернилами, перьями, чугунным кувшином и другой утварью.
– Здравствуйте, моё имя…
– Твоё имя Владимир Яхонтов, ты писатель, прости, журналист, хочешь познать секреты нашего житья здесь, и привёл к нам тебя наш друг Анатолий, – он говорил размеренно, делая длинные паузы, его тихий голос отдавался в зале шёпотом эха.
– Действительно так… Прошу прощения, но как вы узнали обо мне? Письмо посылалось одно, и то прибыло вместе со мной, а поделиться о целях моего визита я успел лишь с Гораном, встретившим меня.
– Если мы будем говорить о таких мелочах, то и за десять лет не управимся. Позволь мне оказать наш ритуал приветствия, – Он взял деревянную чашу без ручек и, наполнив её горячим напитком, подал мне. – Отвар из трав. Думаю, когда ты болеешь, пьешь нечто подобное, похоже на ромашковый чай..
Я насторожился, но, поднеся ко рту чашу, ощутил запах обыкновенных лекарственных трав и после первого несмелого глотка залпом всё выпил.
– Хорошо. Меня зовут Милорад, я вящий, говоря понятнее: староста, но прошу не называй меня так в своих записях, иначе это будет неправдой.
– Конечно, как скажете. – На секунду я задумался. – Мне правильно удалось вас понять: вы даёте добро на изучение Общины, фиксирование наблюдений, а в будущем и публикацию их для широкой общественности?
Милорад будто расстроился при моих словах, но не потерял своей стати, оставшись таким же по-доброму хмурым.
– Пускай так. По крайней мере поначалу, а в будущем ты сам решишь, как поступишь. Твой выбор известен мне, но тебе только предстоит его сделать, поэтому не спеши, здесь некуда торопиться.
– Боюсь я не совсем вас понимаю.
