Он раздражает неимоверно, но дело даже не в этом. Я как натянутая струна, каждое прикосновение к которой заставляет звенеть мои нервы. С тех пор, как сегодня утром Стивен улетел в Германию, я не нахожу себе места. Мне все еще тяжело смириться с тем, что случилось, а ночью и вовсе осенила мысль - все карты в ее руках. Их двухлетние отношения против наших неполных двух месяцев и его ребенок, которого она носит под сердцем. Страх проиграть эту битву все еще холодит спину.
Рано утром, когда Григорий Алексеевич увез Стива в аэропорт, время для меня как будто остановилось. Тянущие ощущения в груди и подкатывающая волнами тошнота не позволили съесть ни кусочка. Два глотка кофе - единственное, что было сегодня в моем желудке.
Вспомнив об этом, я открываю приложение доставки еды и, быстро листая меню, пытаюсь выбрать хоть что-нибудь. Абсолютное отсутствие аппетита этому не способствуют, но я буквально заставляю себя бросить в корзину рис, овощной салат и куриную грудку и оформить заказ.
Однако, прежде, чем я возвращаюсь к работе, раздается одинокий удар костяшкой пальца в дверь, и в следующее мгновение она открывается.
- Не помешал? - спрашивает Платон, расплываясь в широкой улыбке и, не дождавшись приглашения, заваливается в кабинет.
- Помешал, - говорю с опозданием.
На нем совершенно не соответствующие правилам дресс-кода простая серая водолазка, джинсы и кеды. Волосы на голове стоят торчком, и пахнет от него не пойми чем.
Развалившись на диване, он закидывает ногу на ногу и скрещивает руки на затылке.
- Нашего генерального сегодня нет?
- Он в краткосрочной командировке, - мы договорились со Стивеном, что у его отсутствия в офисе будет именно такое объяснение.
- Даже дышится легче, - закатив глаза, демонстративно глубоко вздыхает.
- И поэтому ты решил наплевать на работу и расслабиться? - уточняю с раздражением.
- Почему наплевать?.. Я же здесь!
- Во сколько пришел?
- Не начинай. Ты не моя жена, - отвечает хохотком.
- Снова проспал?
- Я и не ложился, - играет бровями, съезжая задом по дивану еще ниже, - Зашел поболтать, а ты нервная какая-то. Пмс, что ли?
И тут до меня, наконец, доходит. Поднявшись на ноги, я обхожу стол и, остановившись рядом, пытаюсь принюхаться, чем вызываю у Платона новый приступ веселья.
- Ты пьян?
Внезапно подавшись вперед, он хватается за подол моей юбки и резко дергает на себя. Я взмахиваю руками и, потеряв равновесие, падаю на него мешком. Моя щека проезжает по колючей щетине, а рецепторы улавливают запах спиртного.
- Ты охренел?! - выпаливаю, задохнувшись, - Убери руки!.. Сейчас же!
Перевалив через колени мое тело, Троценко усаживает меня на диван рядом с собой и силой прижимает к своему боку. Не теряя ни секунды на замешательство, я начинаю отбиваться. Упираюсь в него обеими руками и лягаюсь коленями. Опасно задравшаяся юбка открывает его взору резинки черных чулок.
- Воу!.. Да ты огонь, Стешка!
- Ты покойник... Убери от меня свои лапы!
- Да, не трогаю я тебя!.. - ржет придурок, демонстрируя обе ладони, - Не морозься! Просто посиди рядом!..
- Иди к черту! - соскакиваю с дивана, воспользовавшись его заминкой, и бросаюсь к двери.
- Стеша!..
Меня колотит. Напряжение последних дней и выходка Платона, как последняя капля, перемалывает мое самообладание в труху. Руки ходят ходуном.
- Пошел вон отсюда! - выкрикиваю, не беспокоясь, что меня могут услышать другие сотрудники, - Свали, я сказала!..
- Да, успокойся ты!.. Чего орешь, как резаная?!
- Я сейчас же позвоню твоему отцу!
- Нет.
В неестественно блестящих глазах мелькает страх. Встав с дивана, Троценко начинает двигаться на меня. Я распахиваю дверь и выскакиваю в приемную.
- Стефа... Отцу не надо знать...
- Ты меня достал, - шиплю, продолжая отступать, - Не хочешь работать, не надо! Ты нам здесь тоже не нужен!
- Да, хочу я работать! Хочу!.. У меня выбора нет, ясно?! - от былого веселья Платона не остается и следа, искаженной злобой лицо становится отвратительным, - Он заблокировал все мои карты и велел жить на вашу нищенскую зарплату!
- Мне плевать!.. Я не желаю тебя видеть в своей компании!
- Отцу не звони!
Вижу боковым зрением застывшего у входа в свой кабинет Павлина. Держась за ручку двери, он ничего не предпринимает, но мне разом становится легче. Присутствие пусть даже такого свидетеля тут же снижает градус напряжения.
Облегченно выдохнув, я указываю Троценко на выход.
- Иди, Платон.
- Отцу не звони, Стефа! - шепчет он, проходя мимо и обдавая меня не самыми приятными запахами, - Я исправлюсь! С понедельника начну новую жизнь!
Отведя взгляд, я не отвечаю. Пусть просто поскорее уберется отсюда.
- Стефания Владимировна, - наконец подает голос Павлин, - Что случилось?
- Ничего, - роняю глухо и, зайдя в кабинет, не сдерживаюсь и хлопаю дверью.
Глубокий вдох и медленный выдох. Темнота в глазах рассеивается, и я тут же иду к столу за телефоном и сразу набираю Троценко старшего.
- Добрый день, Иван Петрович. Ваш сын пришел на работу с опозданием и в нетрезвом состоянии.
- Платон?! - изумляется он, - Ты уверена?