- Давайте посмотрим, - предлагает она, указывая на вход в смотровой кабинет.
Через пару минут необходимых манипуляций, доктор снимает перчатки и встает со стула.
- Что там? - спрашиваю, не на шутку тревожась.
- Пройдемте в узи кабинет, Стефания Владимировна...
- Зачем?.. Что-то плохое?
- Не волнуйтесь, пожалуйста, - успокаивает мягко, - Мне нужно подтвердить одну догадку.
- Какую?
Я успеваю накрутить себя до истерики, пока меня не огорошивают:
- Беременность. Восемь недель. Маточная, одноплодная.
Удар под дых вышибает воздух из легких. В глазах плотная пелена. Я чувствую, как виски и лоб покрывает испарина.
Дальше все происходит как в тумане. Я пялюсь в стену перед собой и отвечаю невпопад. Снова, как когда-то, чувствую себя потерявшей ориентиры. В мозгу бьется одна мысль - что скажет Стивен?..
- Беременность будем сохранять?.. - осторожно интересуется врач, - Время еще есть, но не очень много...
- Что?.. - перебиваю я, не сразу поняв, о чем она.
- Сохранять...
- Да! Конечно, да!.. - восклицаю, не сдержав внутреннего порыва.
Через час, прогулявшись неспешным шагом через небольшой сквер, я возвращаюсь в офис и закрываюсь в своем кабинете. Шок почти прошел, а страх все еще держит сердце в тисках.
Стив говорил, что не хотел детей от Линдой. Значит ли это, что он не хотел их в принципе, я не знаю.
Боже мой... мы еще так мало вместе!.. И уже ребенок!
Сообщение висит непрочитанным почти полчаса, в течение которых я сижу, не шевелясь и практически не дыша, а потом приходит ответ:
Черт!..
Поднявшись со стула, я начинаю наматывать круги по кабинету, пока от нервного перенапряжения не начинают трястись мои руки. При чем тут, мать вашу, Троценко, когда речь идет о моей беременности!
Я прикладываю к лицу ледяные ладони и жду, гипнотизируя дверь глазами. Она открывается уже через минуту. Взгляд мужа останавливается на моем лице, уголок губ странно дергается.
- Я беременна! - выпаливаю сходу, - Восемь недель!
- Ебать...
Я впервые вижу его таким ошарашенным. Радость это или досада - не разобрать.
- Точно от тебя!
Проехавшись пятерней по волосам, он смотрит на мой живот, и я впервые осознаю, что там наш ребенок. Живой и самый настоящий. Горло забивает эмоциями.
- Дотрахались, - бормочет Стивен, делая навстречу.
Я тоже срываюсь с места и уже в следующее мгновение врезаюсь в его грудь и даю волю слезам.
- Почему плачешь, Стеш?.. Не хочешь?
- А ты?..
- Хочу. Ты же его родишь?..
- Да!.. - рыдаю в голос, - Пусть она хоть тройню тебе родит, а я от своего не откажусь!..
- Дурочка.
Стоящее в зените солнце ощутимо припекает макушку. Оказывается, я уже и забыл, каким оно тут бывает агрессивным. Ступив в тень дерева, прячу руки в карманы брюк и устремляю взгляд на Стефу.
Она с букетом бордовых роз в руках стоит перед могилой отца. Спокойный ровный профиль и скрытая улыбка на губах - я буквально слышу, как она говорит с ним.
Не мешаю. Пусть.
Ей действительно есть, о чем рассказать старику. Тот, должно быть в шоке, но мне кажется, все равно искренне рад. Добавляю от себя, что его дочь, внук и компания в надежных руках. Мне есть, ради чего стараться.
Колышущий ее распущенные волосы слабый теплый ветер бросает прядь в лицо. Стефа, осторожно убрав ее, подходит к могиле и ставит цветы в керамическую вазу, а затем, обернувшись, улыбается.
- Идем?..
Стоящий чуть поодаль Григорий Алексеевич, приехавший навестить хозяина, тут же занимает место Стефы и кладет на могилу Оллсона охапку гвоздик.
- Мы опаздываем, - говорит жена, бросив взгляд на свое запястье, - Юрий Андреевич сейчас начнет звонить.
- Не смертельно.
Это обычный семейный обед, на котором из приглашенных будем только мы. Стеша нервничает, потому что мы решили рассказать Даниловым о ее беременности. Не знаю, с чего она решила, что это повод так волноваться.
Мать будет рада. Данилов старший, переварив новость, думаю, тоже.
- Вот... уже, - достает из кармана телефон и поворачивает его экраном ко мне, после чего сразу отвечает на звонок, - Да, Юрий Андреевич... Уже едем. Скоро будем.
Отключившись, убирает его обратно и тянет меня за руку.
- Идем, Степа!..
Степа. Только матери и ей позволено меня так называть. Я не знаю, как она это сделала - зацепила, притянула, просочилась под кожу и в итоге перепрошила меня изнутри. Стала моим слабым местом и точкой силы. Научила психовать, ревновать и слушать инстинкты. Задвинула мои амбиции на второй план, поставив себя и нашего нерожденного ребенка на первый. И, наконец, заставила меня чувствовать слишком много всего для того, чтобы считать себя умнее и выше остальных.
Даниловы, как это всегда бывает, встречают нас у самой двери.
Мама, как подобает хорошей свекрови, обнимает и целует сначала Стефу, а только потом уделяет внимание мне.
- Проходите, - говорит тихо.