Далее. Необходимы люди, хорошо знающие командный состав Красной Армии, умеющие расположить к себе собеседника и найти к нему подход. С их помощью я расширю круг заговора, включив в него непосредственных исполнителей. Мне не пришлось долго копаться в своей памяти. Таких людей я хорошо знал. Это, прежде всего, Борис Фельдман, начальник Управления по комначсоставу (номер 5), Август Корк, начальник Военной Академии им. Фрунзе (номер 6) и Роберт Эйдеман, предшественник Корка на посту начальника Академии (номер 7).
Пробежав глазами список, я удовлетворенно кивнул головой и встал из-за стола. Пройдя на кухню, я смял листок с фамилиями будущих участников заговора и бросил в раковину. Чиркнув спичкой о коробок, я поднес ее к листку и долго стоял без движения, наблюдая за пламенем.
На следующий день после обеда я зашел в кабинет к Ягоде. Удивительно, но в ходе беседы мне показалось, что я мог бы и не прибегать к помощи своего фокуса. Словно уже давно ожидая подобного предложения, Генрих принял его с большим воодушевлением и, я бы сказал, с азартом карточного игрока. Мы договорились, что я сосредоточу свое внимание на наркомате обороны, а он подыщет людей в НКВД.
Через несколько дней я встретился с Тухачевским. Фокус сработал без сучка и задоринки. Единственная проблема возникла в конце разговора, когда Михаил Николаевич поинтересовался, кто станет во главе первого правительства свободной России. Я обещал, что этот пост достанется ему, с тем лишь условием, что правительство это будет временным и просуществует до выборов в Государственную Думу. Такой ответ вполне удовлетворил Тухачевского.
В течение следующих двух недель я поочередно встретился с Фельдманом, Корком, Эйдеманом, а также выезжал к Уборевичу и Якиру. К середине сентября костяк заговора был сформирован. И тут случилась беда. С поста наркома внутренних дел был снят Генрих Ягода. Видимо, Сталин не мог простить ему чрезмерной медлительности, а порой и скрытого саботажа в деле разгрома группировки Зиновьева-Каменева. С 1-го октября 1936 года наркомат возглавил Николай Ежов. Начались чистки. При Ягоде в состав руководства НКВД входили 14 евреев и лишь 6 человек других национальностей. В первые два месяца почти все евреи были смещены с занимаемых постов. Я тоже был понижен в должности. Но это меня не особо расстроило. Беспокоило другое. Тухачевскому взбрела в голову сумасбродная идея одновременного выступления с верхушкой германской армии против диктаторских режимов двух стран. Я пытался его отговорить, объясняя насколько это опасно. Он на словах соглашался со мной, однако, как я позже узнал, начал зондировать возможность проведения переговоров с начальником немецкого штаба Верховного командования сухопутных войск Людвиком Беком.
В начале января 1937 года арестовали двух моих коллег, служивших при Ягоде начальниками отделов. Это меня насторожило, и я поспешил обзавестись документами на случай перехода на нелегальное положение. 30-го января рано утром меня разбудил звонок в дверь. Я накинул халат и пошел открывать. На пороге стояли трое молодцов. Их штатская одежда не ввела меня в заблуждение. Я сразу распознал в них сотрудников госбезопасности. Наметанным взглядом я выделил среди них старшего, мужика лет тридцати пяти, с лихо закрученными вверх буденовскими усами, и, глядя ему прямо в глаза, четко отдал приказ.
– Пройдемте со мной в комнату.
Усатый послушно последовал за мной. Его товарищи обменялись недоуменными взглядами и остались у порога. Оказавшись в комнате, я взял со стола первый, попавшийся мне под руку лист бумаги и сунул его под нос незваному гостю.
– Видите эту подпись? – ткнул я пальцем в чистый лист, – это подпись товарища Сталина. В этом документе говорится, что я выполняю его личное секретное задание. Здесь также сказано, что все сотрудники наркоматов внутренних дел и обороны обязаны содействовать мне в выполнении этого задания. Ваш начальник, по-видимому, не знаком с этим документом. Так вот, поезжайте немедленно к нему и расскажите все, что здесь видели и слышали.
Усатый открыл было рот, но я взмахом руки остановил его.
– Выполняйте приказание! – гаркнул я голосом командира эскадрона.
Мой гость вытянулся в струну, взял под козырек кепки и выкрикнул в ответ: – Есть, выполнять приказание!
Выпроводив непрошенных визитеров, я быстро сложил в чемодан самые необходимые вещи, захватил документы, деньги и уже через несколько минут шагал по пустынным улицам к дому, где жила Люба Кожевникова.
