— Дорогой! — вскричала матушка Лихуа, но ее словно не услышали.
Отец Ханя будто окутался ярким алым ореолом и вырос до размеров зала. От испускаемых волн ци полированные доски пола затрещали, а по стенам и потолку побежали трещины. Стоящие на изящных подставках вазы взорвались, брызнув осколками фарфора и нефрита, стол накренился, скульптуры попадали, а свитки с гравюрами полыхнули ярким огнём. Хань не выдержал, зажмурился и выпустил наружу скопившийся в животе тяжёлый водоворот.
— …перед лицом богов и свидетелей, перед лицом духов предков семьи Нао клянусь, что мастер…
Повеяло леденящим холодом, огонь, пожиравший гравюры на стене, внезапно застыл и осыпался осколками сосулек. Из тёмного провала посреди комнаты с ужасным воем появились духи предков, кружась и извиваясь своими длинными змеиными и драконьими телами. Их появление совершенно неожиданно оказалось во благо: приступ рвоты прервался, и Хань смог отодвинуться, пытаясь прикрыть уши руками. Даже гвардейцы отца у дверей побледнели и сделали по шагу назад.
Но этот мерзавец, требовавший звать его «учителем», стоял как ни в чем ни бывало. Более того, и даже — о боги и духи! — улыбался! Да как он посмел?
— …вправе как угодно тренировать моего младшего сына, Ханя Нао, и применять к нему любые способы воздействия. Любые!
Матушка Лихуа заломила было руки, но прогремел оглушительный гром, и водоворот духов, подтверждающих клятву, ускорился, превратившись размазанное, сияющее потусторонним светом пятно. Руки мамы бессильно опали.
— Никто в семье Нао да не помешает этим тренировкам! А если помешает, то будет зарублен на месте, клянусь в этом духами предков!
Те снова замелькали и завыли, а Хань опять прикрыл уши руками. Почему они появились именно сейчас? Почему бы не выползти на свет пораньше, и не затем, чтобы внимать нелепым клятвам отца, а, например, дабы помочь ему стать героем, пробудив древнюю ци или одарив несокрушимым телом?
— …вправе зарубить такого наглеца на месте! Любого, кто помешает! Любого, вы слышали?
Новый всплеск воя, новая волна холода и новый оглушительный раскат грома. Кружение замедлилось и прекратилось, духи застыли на долю мгновения, обвели присутствующих в зале пронзительными потусторонними взглядами и скрылись в чёрном провале, который тут же бесследно закрылся. Лихуа сглотнула, а у Ханя в животе завертелся новый водоворот.
Духи предков обитали в семейном святилище и присматривали за всем родом, и клятва ими была не просто словами. Теперь отец уже не сможет отступиться от клятвы, даже если когда-нибудь захочет. И это означало… Хань перевел взгляд на проклятого как-его-там и вдруг заорал, обиженно взревел и, вывалившись из кресла, помчался на него в атаку, в то же время осознавая, что у него нет ни единого шанса. Если он не может победить грандмастера в сражении, то хотя бы его заблюёт! После такого унижения тот сбежит сам, и клятва нарушена не будет, вот!
— Не так быстро, — спокойным, даже ленивым голосом сказал этот мерзавец и вдруг куда-то исчез.
Пол встал на дыбы, треснув Ханя по лицу, да ещё и пнул в живот, заставляя выплеснуть накопившееся содержимое. Нестерпимо заболели ушибленные руки и ноги, а в спину вдруг вонзилось что-то твёрдое. Больно и… тепло? Но ведь не мог же Хань вот так просто взять и… щупать себя не хотелось, и он опять захныкал от унижения.
— Ци позволяет не только причинять страдания, но также лечить и укреплять тело, — заявил этот гад сверху. — Вся боль во время тренировок — лишь временные трудности.
— Не важно! — резко заявил Гуанг. — Я воззвал к духам предков, и они ответили, приняв мою клятву!
Хань заметил сияние и снова застонал, ткнулся лбом в пол, ощутив под собой что-то липкое и вонючее, но в то же время с запахом сливового пирога.
— Этого достаточно, клятва будет исполнена! Знайте, мастер, пока я являюсь главой дома Нао, ваше слово — моё слово! И любое непослушание — личное оскорбление меня, Гуанга Нао, а значит, карается смертью! Хватит на этом, меня ждут Император и войска. По возвращении я жду результатов, любых результатов! Ну а если сердце этого хряка такое слабое, как говорит моя дражайшая супруга, то так тому и быть. Не иметь сына лучше, чем каждый день получать всё больший позор!
Хань мысленно взвыл. Теперь этот «самый молодой мерзавец ци в Империи» может его просто прикончить, и никто ничего ему даже не скажет, просто не посмеет сказать! Хлопок закрывшейся двери прозвучал погребальным гонгом.
