— Ты умеешь хорошо пошутить, Касим, — отсмеявшись, Тарик вытер набежавшие слёзы. — Где ты видел колдуна, который сделал что-то хорошее для народа пустыни? Где ты видел чародея или мага, или другое отродье полуденного солнца, который бы разговаривал с другими не так, словно они — жалкие колючки под ногами его верблюда?
— Ты дал нам воду! — добавил Ясир, один из двоих всадников, бывших с Тариком при первой встрече. — Достал её прямо из-под песков. Если ты колдун, тогда такого колдуна я готов назвать своим братом!
Добыть воду не составляло никакого труда — ведь Ксинг не только чувствовал её под землёй, но ещё и видел духов воды там, где она подходила ближе к поверхности. Оставалось совсем ничего — просто создать колодец, соединив землю и песок, преобразовав их в камень и стекло. Понадобилось чуть больше сотни дюжин сердцебиений, а благодарили они его, словно он — один из Двенадцати Богов.
— Вы дали мне одежду, — возразил Ксинг. — Приняли меня, подозрительного голого незнакомца, чужеземца и инородца. Накормили меня и дали кров. Разве мог я не отблагодарить хотя бы такой мелочью?
— Мелочью? Ты сказал мелочью? — вновь хохотнул Тарик. — Твои шутки как всегда смешны и хороши! Касим, для народа пустыни вода — дороже золота и диамантов, это жизнь не только для людей и женщин, но и для верблюдов и баранов! Одежда? Еда? Кров? Ты гость! Пусть звёзды и луны отвернутся от нас, сменившись палящим солнцем, если мы когда-нибудь не проявим подобающего гостеприимства.
— Хотел бы я посмотреть на колдуна, — добавил Халид, третий, самый младший из всадников, — который умеет не только так драться, как ты, но ещё и как ты создавать оружие! Таких сабли и кинжала, которые ты мне выковал, нету даже у эмира!
Ксинг пожал плечами, чувствуя себя обманщиком. Среди бадави мало кто владел ци, поэтому результат потешного сражения, в котором он принял участие, был предопределён заранее. Нет, Ксинг не жульничал: он не усиливал тело и не использовал внутреннюю энергию, но даже без этого годы тренировок дали о себе знать. Он просто-напросто был более быстрым, умелым и, конечно же, сильным. Даже разрешения воспользоваться кузницей он попросил отчасти потому, что хотел загладить вину, пусть эти гостеприимные люди никакой вины и не видели.
— Но девушки и женщины… — начал он.
— О да! Ты могуч не только в бою, о Касим! — довольно огладил бороду Тарик. — По ночам они выли, словно стая голодных гиен! И теперь, надеюсь, понесут здоровых и сильных детей!
— Детей? — переспросил Ксинг, краснея.
Бесконечные ночные визиты красавиц, среди которых были как дочери, так и жёны Тарика, Ксинга поначалу сильно разгневали. Ведь разделить ложе с женой или дочерью хозяина, отплатив за гостеприимство такой чернейшей из неблагодарностей, не посмел бы и полный негодяй! Но, как оказалось, у бадави были свои обычаи, тут очень ценили новую кровь, в особенности кровь сильных воинов.
— Да, детей! — подтвердил Тарик. — Когда мои дочери понесут, а женихи прибегут к ним, словно верблюды к оазису, я потребую огромный мехир, самый большой на всю пустыню! И поверь, они ещё как заплатят! Жаль, хотел бы я отдать всех своих дочерей за тебя!
— Я… — замялся Ксинг, подбирая слова.
— Оставь, Касим! Я понимаю, насколько несбыточна эта мечта. Ты — воин, идущий к своей цели. И ни одна женщина не должна стоять на твоём пути! Ты почтил наше племя, оказал нам великую честь, и буду я презренным подлым скорпионом, если попытаюсь опутать тебя обязательствами! Но все равно, прошу, не ходи в Ахрибад! Сколь бы великим воином ты ни был, все твое мастерство не имеет значения. Ведь колдуны не вступают в честный бой, их удел — чёрные чары, яд или отравленный кинжал за спиной!
— Прости, Тарик, — мотнул головой Ксинг. — Ты прав, я иду к своей цели. Моя цель далека, высока и, возможно, даже несбыточна.
— Как и полагается настоящему мужчине! — воскликнул Ясир. — Близкие цели и маленькие радости — удел женщин и трусов!
— «Тяжести и невзгоды лишь закаляют тело и волю», — процитировал Ксинг.
— А-ах! Как хорошо сказано! — охнул Халид. — Кто мудрец, что изрёк эти великие слова?
— Его звали Хань, сын Гуанга Нао, — честно ответил Ксинг, лучась самодовольством.
— Великий человек, этот Кхан аль-Нав ибн Гуанг! — согласился Тарик. — Ни я, ни моё племя, ни эти женщины не помешают тебе достичь желаемого! Наоборот! Ешь, пей, Касим, а как только сядет солнце, мы дадим тебе лучшего верблюда и проведём до самих Чёрных Песков. Ну а дальше, прости, путь не знает никто! Ни один из храбрейших и сильнейших воинов оттуда не вернулся!
С женской половины шатра послышались всхлипы, причитания и тихий плач.
— Тише, глупые женщины! — рассердился Тарик. — Смерть — вечная спутница настоящего мужчины! И только тот, кто неустрашим, словно пустынная буря, может оттолкнуть её палящие объятия! Но знаешь что, Касим? К Чёрным Пескам мы лучше отправимся завтра!
Плач мгновенно прекратился, и с женской половины раздалось игривое хихикание.
☯☯☯
