Ксинг загончил с готовкой, отнёс горшки и кастрюли в кладовую, добавив ци в талисманы из азрака. После чего вышел во двор и присел возле фонтана немного помедитировать и привести мысли в порядок.
Существовала ещё одна проблема, решением которой по-хорошему следовало бы заняться немедленно. Этой проблемой была Шадия. Она, конечно, была не только прилежной ученицей, но и отличным учителем, способным разъяснить хорошо знакомую ей тему и помочь понять незнакомую, высказав разумные предположения и натолкнув на интересные идеи. Корень проблемы лежал в её красоте. И то, что Ксинг решил помедитировать здесь, возле фонтана, в котором она, купаясь, так сильно напоминала ему о Альмирах, оказалось большой ошибкой. Мысли ни капли не упорядочивались.
Будь он подлецом и негодяем, как мерзавец-учитель, он бы обязательно воспользовался уязвимым положением девушки, её зависимостью от его помощи. Он бы накинулся на неё, как те два колдуна, которых он тогда убил в башне, довёл бы до конца начатое ими дело. Но так поступить он не имел права — и тут дело даже было не в их отношениях учитель-ученица или учительница-ученик. Пусть Шадия этого не показывала ни внешне, ни в ци, проявляя оптимизм и жизнерадостность, но душевная рана после гибели хозяина башни и после почти удавшейся попытки колдунов её изнасиловать и убить никуда не делась, и только ждала неосторожного слова или жеста, чтобы раскрыться и закровоточить с новой силой.
Ксинг сколько угодно мог закалять и укреплять дух, тренируя выдержку и хладнокровие. Но при этом ни на минуту не забывал, что ему давно уже исполнилось полторы дюжины, а в этом возрасте, как значилось в многих свитках и трактатах, ян в мужчинах особо свирепа и непокорна и требует своей инь, заставляя бросаться на всё, ходящее на двух ногах и имеющее женский пол. Можно было найти женщину в Ахрибаде, но на примете у него никого не было, а искать случайную или тем более продажную встречу он не желал. Оставались женщины бадави, до которых Ксинг смог бы добежать, преодолев барьер, всего лишь за пару дней, а долететь с помощью цепа — так и вообще в мгновение ока!
— Ты уже закончила? — спросил Ксинг, не открывая глаз, чувствуя приближающуюся ци девушки. Наступила ночь, но с тех пор, как Ксинг принялся регулярно истреблять двуногих волков и маридов, первые окончательно вывелись, а вторые стали встречаться очень редко, так что Шадия частенько выходила на улицу купаться или любоваться звёздами.
— Конечно нет! — ответила девушка. — Я стояла в стойке дабу, а теперь решила встать в другую стойку.
— И в какую же? — спросил Ксинг, оставляя глаза закрытыми.
— Лоулонг, которую ты назвал «бременем дракона».
— Но Шадия, ведь я же рассказывал, лолулонг — это стойка…
— …в которой учитель садится на ученицу сверху!
Ксинг приподнял веки и тут же удивлённо распахнул глаза. Шадия стояла прямо перед ним, её обнажённое тело мягко сияло в свете взошедших лун. Длинные чуть курчавые каштановые волосы густым водопадом рассыпались по её плечам, а ярко-зелёные глаза светились колдовским блеском. Тяжёлые упражнения, которыми она занималась последние месяцы, ощутимо очертили рельеф мускулов длинных ног и изящных рук, но это её ничуть не портило, наоборот, придавало вид хищной грациозной пантеры.
— Впрочем, — рассмеялась Шадия, наслаждаясь его реакцией, — сейчас я бы предпочла стойку, где ученица садится сверху на учителя!
Впервые в новой жизни Ксинг проиграл, оказавшись не готовым к нападению. Но, как говорил Неукротимый Дракон: «Даже разгромное поражение может стать опорой для успешной контратаки». И этой ночью Ксинг неоднократно доказал правоту великого стратега!
☯☯☯
Несмотря на то, что Ксинг каждый день как усиливал ци как в вулкане, так и занимался парной культивацией с Шадией, равновесие в Великой Триаде оказалось нарушено. И на этот раз оно сместилось в сторону разума. Столько разных сложных свитков, книг, деревянных дощечек и каменных пластин Ксинг не читал никогда в жизни.
Даже мерзавец-учитель не смог бы, сломай он об спину Ханя весь бамбук провинции, заставить того столько читать. Ну а потом медитировать, циркулировать ци в верхнем даньтяне, пытаться осознать и осмыслить все эти знания, чтобы с их помощью создать что-то новое, о чём никто, включая Шадию, даже не имел представления.
Как оказалось, с созданием того, что было нужно Ксингу, ничем не могли помочь ни вся эрудиция Шадии, ни весь её острый ум и глубокие знания. Она слышала об аалам мастур, скрытых пространствах, но те были привязаны к месту, требовали от создателя немалой магической мощи, редких ингредиентов и огромного запаса сихир для установки, а также множества сложных мусаваров для поддержания. И стоило лишь уничтожить ключ, на котором сходились все потоки, как содержимое «скрытого мира» вновь раскрывалось, выталкивая из себя всё наружу. И, увы, для пространственного кольца это не подходило.
