Прага пахла чистотой какого-то химического происхождения и сладковатым запахом солода. Хотелось задержаться подольше. Ходить по старому городу, пить пиво, есть вафли. Но уже совсем скоро здесь окажется Морос. И начнется, завертится…
Путешествие домой обошлось в тринадцать грамм. Причем, каждый заплатил за себя. Я же прикинул, что стоимость возможности попить хорошего пива — чуть больше двадцати тысяч рублей в оба направления. С одной стороны, наши люди в булочную на такси не ездят, с другой — если есть пыль, почему бы ее не тратить? Но это были размышления далеко идущих дней. Сейчас необходимо думать явно не о сортах пива.
— Я тебе позвоню по поводу копья, — на прощание сказал Рис.
— Какого копья?
— Ну кабиридского. Ты же сам мне отдал его.
— А, да-да, конечно. Звони.
Проверил телефон — по-прежнему ни одного сообщения от Юли. Пожал плечами и вызвал такси. Трястись в автобусе среди пролетариата не хотелось. Не дай бог кто на ногу наступит — спалю к чертовой матери. Доехали быстро. А может попросту я слишком углубился в свои мысли. Расплатился и вышел.
— Эй, мужик, не видел тут пацана дохлого?
Я повернулся к знакомому гопнику. Ох, зря ты это сделал, зря. Вот именно сейчас, именно здесь. Подождал, пока такси развернется и станет выезжать со двора, оглянулся — женщина заходит в подъезд, больше никого и в несколько прыжков оказался рядом с недругом. Тот сегодня был один. То ли его друзья устали от безвыхлопной деятельности, то ли заняты более важным делами, однако мне подобное даже на руку.
— Ты? — полезли у него глаза из орбит.
— Я, — ответил ему чужим, не своим голосом, отдаленно кого-то напоминающим.
Он попытался ударить меня, но тщетно. Я уклонился и кулак пришелся лишь в плечо. Однако и это было слишком. Нельзя позволять мерзкому уроду меня даже тронуть.
∞
От широкого удара я легко уклонился попросту присев. Выпрямился, схватив обидчика за горло, поднял. Тот, прошлый я, такого бы и двумя руками сделать не смог, а у корла-полукровки лишь приятно напряглись мышцы.
— Ты че, да я знаешь, что с тобой сделаю, — гопник вцепился своими крохотными пальцами в мою руку и смешно болтал ногами. С каждой секундой поток бранных слов становился скромнее, а дыхание реже и более хриплым.
— Говорю один раз, — я немного опустил его и теперь наши глаза оказались на одном уровне. В свободной руке появился нож и барахтанье моего заложника на мгновение стали более ощутимо, — увижу еще раз, не важно где: в своем дворе, соседнем или просто в городе, разрежу тебе глотку от уха до уха. Внятно объясняю?
— Пусти… пусти, пожалуйста.
— Я не слышу ответа. Ты меня понял?
Для убедительности поднес клинок к небрежно побритой шее, прижал. Посмотрел на выступившую капельку крови.
— Понял, понял.
Я не осознал сразу произошедшее. Просто из-под штанины гопника вдруг потек тонкий ручеек. Он намочил ботинок и закапал на снег, делая его желтым, рыхлым. Нет, я видел в фильмах, что в минуту смертельной опасности у человека расслабляются разные органы. Но почему-то считал это кинематографическим преувеличением. А тут…
Рука разжалась сама. Гопник упал на задницу и подвывая, как семилетний мальчишка стал не убегать, а отползать в сторону. Только в метрах трех от меня он поднялся, но не побежал — поплелся. Все так же воя и сутулясь, словно горбун из известного собора.
Я стоял, смотрел на нитку мокрого следа, что остался после него и уже подмерзающей лужицей возле меня и сам чуть не плакал. Голос. Тот самый чужой голос. Я вдруг понял, кого он мне напоминал. Так говорил Янус — высокомерно, брезгливо, с высоты своей силы. Так говорил Разрушитель!
Я согнулся. Сильная дрожь пробежала по телу, взорвалась разрядом где-то в животе и меня вывернуло. Прямо на заснеженную дворовую дорогу и на сапоги. Я отошел, пошатываясь, словно пьяный. Наверное, со стороны выглядел именно таким. И поплелся домой.
— Хозяин, а я проснулся, тебя нет. — встретил меня Лапоть. — Во рту точно кошки хороводы устраивали и, главное… Хозяин.
Он на мгновение замер и тут же бросился снимать грязные сапоги.
— Это что же… что же…
— Пиво и желудочный сок, — меня немного колотило, будто я провел несколько часов на морозе, — пиво, кстати, неплохое. Не та моча, что я беру. Тебе бы понравилось.
— С тобой-то что? На тебе лица нет.
— Потерял я лицо, Лапоть. Взял и потерял.
Я прошел в ванную, раздеваясь на ходу. Включил воду и залез внутрь, не дожидаясь, пока ванна наполнится. Меня колотило все сильнее и сильнее, точно мышцы сковала судорога. И когда думал, что сейчас хватит удар, постепенно отпустило. Это произошло не одномоментно, спустя какое-то время, я даже сам не заметил. Как наревевшийся ребенок переходит на короткие всхлипы и вдруг затихает, устав плакать. Я замер в горячей ванне, полностью опустошенной сегодняшним днем.
— Хозяин, пирог сладкий испечь или кулебяку? — с той стороны двери послышался голос Лаптя.
— Что хочешь.
— Ага, значит, и то, и другое. Щас, я быстро.
