11 декабря в Афины прибыли Иден и фельдмаршал Александер, который в тот же день телеграфировал Черчиллю: "Английские войска, по существу, находятся в осаде в центре города". Путь к аэродрому был ненадёжным. Пирей (главный порт под боком у Афин) находился под контролем сил Сопротивления (партизан). У интервентов, зажатых в центре города, оставался шестидневный запас продовольствия и всего трёхдневный - боеприпасов.
Александер потребовал у Черчилля разрешения бомбить городские районы Афин - и Черчилль такой приказ отдал. Своя рука владыка.
Более того, "12 декабря военный кабинет предоставил Александеру полную свободу действий в отношении всех необходимых военных мероприятий". Что пожелаешь, то и твори.
Я видел кадры военной кинохроники. Английские бомбардировщики долбят Афины. Черно-серые стремительные клубы дыма, в которых, кувыркаясь, летят камни, щебень, арматура и, конечно же, растерзанные тела спрятавшихся по домам людей.
Черчилль наводил порядок.
Это право кулака называлось международным правом. Оно очень напоминает нынешние разбойные действия США под сенью флага ООН в Югославии.
Однако уличные бои в Афинах не затихали, а, напротив, ожесточаясь, нарастали с каждым часом. Партизаны из всегреческой армии сопротивления фашизму отчаянно бились с пришельцами на улицах, дворах, площадях, в подвалах и на чердаках родного города. К интервентам (захватчикам) непрерывно поступали крупные войсковые подкрепления. В одном строю с интервентами сражались и греческая бригада, переброшенная из Италии, а также отчасти и греки из батальонов национальной гвардии (их, в основном приверженцев фашистской диктатуры Метаксаса, англичане срочно сводили в батальоны, оснащали обмундированием и оружием для полицейско-патрульной службы в тылу) и некоторые другие отряды...
Черчилль скрытой, невысказываемой частью своей политики добивался главного: разгрома и желательно истребления армии Сопротивления - ЭЛАС. 22 декабря в указаниях фельдмаршалу Александеру, находящемуся в Италии, он назидает: "При нынешнем положении в политическую область можно вступить только через ворота успеха", - что означало беспощадное подавление партизанской армии. Черчилль показывал всему миру, как надлежит поступать в подобных обострениях. Это было обучение всего демократического мира сугубо фашистским действиям.
Москва продолжала стойко хранить молчание: ни звука в протест. Черчилль, приободрённый показным безразличием Сталина к греческим делам, всё более наглел. Среди врагов Сталина это был волчина самой первой величины.
Обстановка в Афинах потребовала срочного присутствия 71-летнего Черчилля.
Два дня спустя (то есть 24 декабря 1944 года. - Ю.В.) я решил выехать (из Лондона. - Ю.В.), чтобы увидеть всё самому на месте... - рассказывает Черчилль. - 26 декабря, в святки, я отправился в посольство (уже в Афинах. Ю.В.). Бои шли на расстоянии мили от нас, и я помню, что когда мы собирались спуститься на берег (с борта крейсера "Эйджекс". - Ю.В.), слева довольно близко от "Эйджекса" раздались три или четыре взрыва и поднялись столбы воды. На берегу нас ожидала машина и воинский отряд... Совещание началось в греческом министерстве иностранных дел 26 декабря, примерно в 6 часов вечера... мы заняли наши места в большой мрачной комнате... никакого отопления не было, и несколько керосиновых ламп тускло освещали помещение. Я сидел справа от архиепископа вместе с Иденом, а фельдмаршал находился слева от него. Американский посол Маквиг, французский посланник Белен и советский военный представитель приняли наше приглашение. Трое коммунистических лидеров опоздали, но не по своей вине... я уже выступал, когда они вошли в комнату. У них был представительный вид...
В течение всего следующего дня между греческими представителями происходили переговоры... Мы решили не ослаблять боёв, пока ЭЛАС не согласится на перемирие...
"Мне ясно, - признавался Черчилль в послании генералу Исмею, - что здесь, в Афинах, произойдёт много плохого, что отразится на нашем положении во всём мире, если мы не сможем быстро, т.е. в течение двух-трёх недель, навести порядок. По мнению Александера, это потребует переброски двух бригад 46-й дивизии, которые уже получили приказы и находятся наготове".
Черчилль постоянно ставил в известность Рузвельта о событиях в Греции. Находясь в те дни в Греции, он отправил президенту США телеграмму:
