Масоны коммунистической веры... Так и не научились верить в Россию, заменив ее своими обозначениями. Безродные патриоты своей Родины...
А Родина стоит над всеми. Она, единственная, даёт людям надежду на избавление от нынешнего гнёта. Если весь народ захочет - бесправие и кабала исчезнут с русской земли вмиг.
Зову, зову людей в другой мир. В чистый и достойный мир людей, а не уродов, которыми делает людей нынешняя демократически-сионистская цивилизация.
Играл в дуду - не скачут,
Рыдал в пиру - не плачут.
Но есть, есть живая вода для убитой души народа - эту величайшую тайну несёт в себе Родина-мать!
Николай Васильевич Гоголь в 1846 году с гордостью писал в статье "Страхи и ужасы России":
"Ещё пройдёт десяток лет, и вы увидите, что Европа приедет к нам не за покупкой пеньки и сала, но за покупкой мудрости, которой не продают больше на европейских рынках".
Не оттуда, не из Европы и не из-за океана забрезжит рассвет.
Николай Гаврилович Чернышевский в статье "Откупная система" сердцем вывел буковицы:
"Русское племя безусловно владычествует в сильнейшем государстве целого мира; для нас нелепа даже мысль о возможности иноземного ига..."
Но стряслось нечто ужасное. Ярмо сковало русское племя. Невозможное прямое владычество заменяется не менее тяжким подчинением хозяйственным, истощающим народ и превращающим его в обслугу жирных мира сего.
И в письме к жене, Ольге Сократовне, написанном в 1877 году, читаем:
"Мы настолько сильны, что ни с запада, ни с юга или востока не может нахлынуть на Россию орда, которая подавила бы нас, как подавили в старину монголы... Нам впереди на много столетий обеспечена счастливая доля делаться самим и устраивать жизнь всё получше и получше".
Энергия человечества поглощается надрывным созданием бесчисленного множества частных богатств. Они лишь ничтожной частью служат человечеству.
Остановился в потоке слов и образов, задумался и вдруг увидел себя: плечи устало-устало опущены. И впрямь, найди дурня писать всю жизнь, да очень часто за копейки, а то и даром. А пишу. Пишу, часто перегорая от нестерпимой душевной боли...
За окном поздняя осень и чёрная-чёрная Москва.
Царствующий град Москва...
Уходят за черту жизни родные люди, уходят друзья. Пустеет родное поле.
Через четыре недели будет шестьдесят три. Когда забуду наборы текстов, доискивания смысла - вглядывание в слова до слепоты? Усталость, усталость... Как это у философа Парменида? "Усталости чуждая правда"...
Десятилетия наборы слов, мучительные вычитывания, поиски наиболее выразительного решения, упорное приближение к нужному строю слов. И гордое осознание неизбежности русской победы.
Выстраивать взглядом строки, абзацы, страницы, главы, книги - и все держать в памяти, до запятой держать в памяти. Дни и ночи искать слабину в строках, натягивать, искать точность слов, высшую точность... Нет, ещё в крови и слезах Россия...
Космополиты, презирая патриотизм, любовь к родной земле, паразитируют на патриотизме, ибо патриотизм, побеждая в войнах и вытаскивая свой народ из трясины страшных бед (нередко угрозы уничтожения), даёт людям уверенную страну, уверенную жизнь, крепкий быт, на которых и начинает выписывать свои крендели безродный и с ног до головы паразитический космополитизм, да и интернационализм, изнуряющий и обессиливающий собственные народы.
У людей есть будущее, у народа есть будущее, когда они имеют прочную и уверенную в себе Родину. Такой народ может строить будущее.
Александр Сергеевич Пушкин писал:
Два чувства дивно близки нам
В них обретает сердце пищу
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.
(На них основано от века,
По воле Бога самого,
Самостоянье человека,
Залог величия его.)
Из черновых отрывков, 1831 год
Недопустимо, чтобы цены для внутреннего рынка России определял международный рынок, то есть интересы мировых экономических гигантов, которые, конечно же, будут при таком раскладе эксплуатировать и уже беспощадно эксплуатируют Россию.
При экономически самодостаточной стране, каковой является Россия, национальная самостоятельность способна обеспечить высокий жизненный уровень народа, более высокий, нежели демократия, уже по своей идеологической природе врастающая всеми корнями в международный рынок и становящаяся его задворочным придатком, лишённом всякого национального, политического и хозяйственного значения.
Национальная, а следовательно, и политическая независимость напрямую связаны с денежно-хозяйственной самостоятельностью. Денежно-хозяйственная устойчивость, в свою очередь, может быть обеспечена лишь независимой в большой степени хозяйственной базой. Хозяйственная самостоятельность защищает народ от эксплуатации несравненно более сильным иностранным капиталом.
