Самым непримиримым "ястребом", который "приидоша" на смену политики сотрудничества с СССР, был прежде всего отпрыск бывшего польского консула в Киеве в 30-х годах "канадоамериканополяк" Збигнев Бжезинский - один из самых ярых ненавистников РУССКОЙ РОССИИ. Родитель Збигнева в 1938 году получил назначение в Канаду, откуда после окончания второй мировой войны возвращаться раздумал. Его отпрыск сделал карьеру на наследственной ненависти к России и нужности своего отца за океаном, как якобы знатока политики Москвы. Таким там всегда столбовая дорога. В 1953 году Збигнев защитил в Гарварде диссертацию по советологии. В 1958 году получил американское гражданство. Он не бережёт себя, очень тужится, неустанно занимаясь "советско-русскими делами", на том и продолжает строиться его карьера, В 1977-1981 годах - помощник 39-го президента США Джимми Картера (в 1999 году Картеру исполнилось 75 лет) по вопросам национальной безопасности. Был и остается врагом России. В 1999 году не то мистеру, не то пану Бжезинскому исполнился 71 год.
В напутствие сим господам отрывок из оды 1747 года Михайло Васильевича Ломоносова, кстати, убеждённейшего монархиста:
Обширность наших стран измерьте,
Прочтите книги славных дел,
И чувствам собственным поверьте,
Не вам подвергнуть наш предел...
И ещё русские говорят: "Не хвались, едучи на рать, а хвались, едучи с рати". Очень люблю я эту поговорку. Ещё всё, всё впереди...
Гаврила Романович Державин писал в стихотворении "На взятие Измаила" в 1790 году:
А слава тех не умирает,
Кто за Отечество умрёт...
Потомство тех увидит тени,
Которых мужествен был дух...
Кто ж те враги, что устраивали жуткие катастрофы?
У нас нет ответа. Факт в том, что им позволили это делать. Их не накрыли, не наказали, а стране не сообщили правду - это не меньшее преступление.
К слову, я слышал своими ушами от человека из самого близкого окружения Андропова о горьких признаниях "шефа" в том, что КГБ основательно засорён американской агентурой.
Всё это не лезет ни в какие ворота, даже высотой до облаков...
А репортажи Невзорова о продуктах, грузовиками выброшенных за город: остро нужные тогда колбасы, мясо и т.п.? Людей прожигало возмущение. "Разве это власть?" - думал каждый о КПСС.
Я так пишу, потому что Россия составляла сердцевину Советского Союза. Били именно по сердцевине, то есть в нас.
И слишком стремительная кончина Андропова тоже наводит на размышления. Да, он был опасно болен, о том убедительно рассказывает в своей книге мной искренне уважаемый Евгений Иванович Чазов, пациентом которого являлся будущий генеральный секретарь КПСС*. Однако всё как-то странно складывалось одно к одному. Доселе почти в одно время умирают военные министры СССР, Венгрии, ГДР, Чехословакии... - тоже люди немолодые. Но откуда такая дружность в смерти у всех? Ведь каждый из них при той обеспеченности и бытовых удобствах мог бы без натяжки прожить ещё пять - десять и даже пятнадцать лет, а они вдруг все отошли в мир иной, ровно по команде...**
* Чазов Е. Здоровье и власть: Воспоминания "кремлёвского" врача. - М: "Новости", 1992.
Весьма кстати будет извлечение из воспоминаний Чазова и такого толка:
"Моя жена совсем молодой девушкой работала в медицинском управлении Кремля. Однажды её попросили проводить И.В. Сталина к руководителю одной из зарубежных коммунистических партий, находившемуся на обследовании в больнице. Поднимаясь в лифте, она увидела, что рукав шинели, в которой был Сталин, заштопан. Надо было знать, что тогда Сталин значил для любого советского человека... Вот и парадокс: убийца миллионов, тиран и в то же время - человек, не думающий о собственном благе, лишённый стяжательства, аскет" (с. 6).
Напомню то, о чём я уже писал: страна всё время ощущала присутствие вождя. В стране был хозяин - другими словами, то настроение людей не передать.
** Старый больной человек рассказывал мне:
"Я служил в аптеке 4-го управления, это кремлёвская аптека. Временами приезжал человек. Он был из КГБ. Очень скромно держался. Проходил ко мне. Я был одним из тех, кто составлял лекарства для кремлёвской больницы, только для больницы.
Этот человек просматривал рецепты и говорил: "Вот этому больному добавьте в порошок (таблетку, микстуру)..." - и давал мне упаковочку, там уже всё было дозировано.
Смысл добавлений заключался в следующем: вместо срочного расширения сосудов лекарство, скажем, вызывало их сужение. А другая часть подобных лекарств начинала оказывать своё действие вообще через полгода или восемь-десять месяцев. Я старался не интересоваться такими больными. Что умирали - знал. Что другие, которые должны были бы поправляться, страдают и положение их необратимо ухудшается - тоже знал. Как не знать? Я просто ни с кем ни одним словом о них не обмолвился.
Я сознавал, в чём участвую, но любое неподчинение или несогласие означало мою немедленную смерть. Я совсем недавно понял: они поставили меня там как своего, рассчитывали на меня, ввели меня в штат и на эту должность, хотя в КГБ я не служил. Изучили меня, раскусили... Как слабого человека, подчинили себе.
