До обострения болезни Ленин работал дни напролёт, прихватывая и от ночей. Не перед народом (он был лишён преклонений перед такими химерами*), но перед своей идеей он чувствовал себя обязанным. С дня казни старшего брата он как бы присягнул революции. Он исполнял долг, но не просто долг. Он был влюблён в этот долг. Таким путём он принесёт человечеству счастье. Оно у него в руках. Никому другому это уже не удастся.
* Химеры - бесплодные, надуманные вещи, представления.
Революционная демократия могла утвердить себя только кровью. Не щадить никого и ничего! Ленинское управление государством зижделось на суровом, почти изуверском принуждении. Всё непокорное его, Ленина, воле искоренялось, превращаясь в прах.
Страдания души русского народа, муки народа его не занимали как мистический вздор, литературные и поповские выдумки...
Еврейско-азиатская природа Ленина обладала неземной энергией и живучестью. Особенно сие бросается в глаза в мгновения его смерти. Казалось, он измучен тяжелейшим недужьем, подточены, исчерпаны жизненные силы и дух, он должен покорно и тихо угаснуть, но ничего подобного! В мгновения смерти температура рывком подскочила к 40°, тело сковала судорога нечеловеческой крепости; он весь невероятно напрягся, задрожал - не человек, а горячий-горячий камень...
И выронил меч...
Он умер через неполные 41 год после обывательски мирной кончины Маркса (1818-1883), который меж забот и строк "Капитала" ухитрился обрюхатить служанку, а Энгельс взял вину на себя...
Меч с неистовостью вздел над головой народа Сталин. Отсутствие правильного образования и воспитания оставляло меты на многих делах и суждениях Сталина, но человек был совершенно необычный. И неправду говорят, будто обычно он был груб и бездушен.
Находим у Черчилля в воспоминаниях о сентябре 1944 года:
"На конференции в Думбартон-Оксе (конференция вырабатывала основы будущей ООН. - Ю.В.) не было достигнуто никакого соглашения, однако я ощущал острую потребность повидаться со Сталиным, с которым я всегда считал можно поговорить по-человечески"*.
* Уинстон Черчилль. Вторая мировая война: Том VI: Триумф и трагедия. - М: Воениздат,1955.С.208.
Черчилль писал:
"...Всеобъединённые нации во главе с Англией и Соединенными Штатами, сбитые с толку одним лишь дерзким жестом Сталина и Молотова, это - плохое зрелище. Конференция, созванная Соединенными Штатами и Англией без России, но с участием всех Объединенных наций будет означать, что России дан резкий отпор. К тому же военная мощь Англии и Соединенных Штатов в настоящее время более велика, чем военная мощь России, и охватывает почти весь мир за пределами русской территории и завоеванных государств-сателлитов. Можно не сомневаться в том, на чьей стороне будут надежды человечества..." (С.708).
Черчилль везде и всюду искал повод для злобно-решительного противодействия любым усилиям СССР.
Своими юношескими воспоминаниями не могу не отметить общее настроение людей. В тот год, когда Сталин затихнет, мне исполнится восемнадцать. Та жизнь и те дни намертво впаялись в меня: они слишком разнятся от всех других лет, дней и времён. То было время единства народа, неподдельного воодушевления народа, сознания того, что все мы пробиваем путь в новый свет, где будет достойная жизнь для каждого. В большинстве своём люди работали не за страх, а за совесть. Награды правительства расценивались как великий почёт. Таких людей уважали и выделяли. Что Сталин живёт и занимается делами, страна ощущала по особому чётко-напряжённому ритму работы. Страна крепнула с каждым днём. После смерти вождя у всех было такое настроение: поживи Сталин ещё 20-30 лет, что, естественно, было невозможно, - и мы оказались бы первыми в мире по всем показателям благосостояния. При том труде это становилось неизбежным. Вера в Сталина была бесконечной. Её трудно сейчас даже передать словами. А это очень много значит для жизни государства и особенно - народа. Такой народ способен добиться всего - ничто его не остановит, ничто...
В старости Сталина тоже сразит инсульт. Он будет хрипеть и биться на диване около четырёх суток. Он затихнет навек через 29 лет после кончины Ленина - в десятом часу вечера 5 марта 1953 года*.
* Берия более 13 часов не допускал врачей к Сталину. Это был исключительный вклад в смерть вождя. За эти часы, особенно самый первый час, можно было поспеть с действенной помощью.
Берия вкруговую был человек зложелательный - вечно всё и всех выслушивающий паук, на всех у него были досье. Сталина он называл "стариком".
Глагол времён! Металла звон!
Твой страшный глас меня смущает,
Зовёт меня, зовёт твой стон,
Зовёт - и к гробу приближает <...>
Как в море льются быстры воды,
Так в вечность льются дни и годы.
Глотает царства алчна смерть
Скользим мы бездны на краю...
Державин, 1779.
С тех дней я храню пачку газет и журналов. Все те дни до одного - в памяти: и доныне вижу все.
