В 1938 году Николай Васильевич Крыленко будет казнён Сталиным за "ненадобностью", а между прочим, душа первых поддельных (подставных) сталинских процессов. Вождь возьмёт и зачеркнёт его имя в списке синим карандашом (вождь любил синие карандаши - я видел подлинники документов с его рукой; там очерки толстовато сделаны именно синим карандашом; читать сталинскую руку легко, он писал разборчиво). И поехала горбатенькая "эмка" с чекистами к дому, где обдумывал свое житие Николай Васильевич.
"Кто в тереме живёт?.."
В тех же воспоминаниях читаем о ленинском любимчике Радеке (я уже приводил данный отзыв Локкарта в своём "Огненном Кресте": "Еврей, его настоящее имя Собельсон... Маленький человечек с огромной головой, с торчащими ушами, с гладко выбритым лицом (в те дни он ещё не носил этой ужасной мочалки, именуемой бородой), в очках, с большим ртом с жёлтыми от табака зубами, в котором всегда торчала большая трубка или сигара, он всегда был одет в тёмную тужурку, галифе и гетры... По внешности он был нечто среднее между профессором и бандитом...
Когда мир (Брестский. - Ю.В.) был ратифицирован, он чуть ли не со слезами восклицал: "Боже! Если бы в этой борьбе за нами стояла другая нация, а не русские, мы бы перевернули мир..."* Им бы всё мир переворачивать...
* Локкарт. Там же. С. 234,235.
И это был ближайший сподвижник Ленина, назначенный им среди немногих в вожди русского народа. Вождь, презирающий русский народ...
Ленин народ не презирал, но относился к нему, народу, как средству, которое должно обеспечить торжество его утопических планов.
После разгрома Ставки Михаил Константинович Дитерихс командовал армией и фронтом у Верховного правителя России адмирала Колчака. По отстранении от командования генерал получил 17 января 1919 года приказ правителя руководить расследованием убийства отреченного императора и его семьи. Без настойчивости Дитерихса вряд ли мир проведал бы, что стряслось в действительности тогда, в угольно-тёмную, сатанинскую ночь с 16-го на 17 июля 1918 года в пышущем летним жаром Екатеринбурге. Пять месяцев следствие возглавлял такой юрист как Николай Алексеевич Соколов (1882-1924). Весь добытый следственный материал до последнего слова Михаил Константинович обнародовал летом 1922 года во Владивостоке ныне в ненаходимой книге "Убийство царской семьи и членов дома Романовых на Урале" (у меня были самые широкие связи в букинистической Москве 1950-1960-х годов, но я эту книгу выудить не сумел, а её искали для меня по-настоящему; правда, был риск получить за такое "срок" - сие, безусловно, могло сдерживать розыск, но мне находили политически не менее опасные книги. Ю.В.)".
В предисловии Дитерихс отмечал:
"... убийство это выдвигается из ряда обычных большевистских злодеяний той эпохи на степень события национального значения (то есть события, имеющего прямое отношение к национальной судьбе русского народа. - Ю.В.)... эти убийства совершенно исключительны и не только для русского народа, но и для всего мира.
Мир часто не видит правды, не хочет правды и не любит правды... Заставить мир убедиться в правде - это задача, кажется, бесцельная...
Убийства Членов Царской Семьи и других Членов Дома Романовых представляются убийствами совершенно исключительными...
Это были преступления идейные, фанатичные, изуверские, но совершавшиеся скрытно, в тайне, во лжи и обмане от Христианского русского народа.
Это было планомерное, заранее обдуманное и подготовленное истребление...
Прямая линия династии Романовых кончилась: она началась в Ипатьевском монастыре Костромской губернии и кончилась - в Ипатьевском доме города Екатеринбурга...
Мы знаем, что Германия не смогла одолеть своих противников в честном, открытом бою; тогда, не брезгуя средствами борьбы, она бросила на наш фронт и тыл подлейшее из орудий борьбы, ужаснейший из ядов - яд политический, яд большевизма, заразу анархии. Но сама стала жертвой нанятых ею для этой борьбы рабов.
Мы знаем, что народ советской России и до сих пор не знает, что совершили его властелины; какие кровавые, зверские преступления навязаны ему ныне историей и волей его теперешних вождей. Но мы знаем и то, что над Романовыми не было народного суда, и вожди не посмели прибегнуть к нему для своих целей <...>
С политически-гражданской точки зрения в мире бывают Цари, которые по своей натуре призваны царствовать, но бывают Цари, которые по своей натуре призваны быть мучениками царствования. Ко вторым относится и покойный бывший Имератор.
Но с точки зрения идеологии русского народа, есть ещё и другая сторона духовный символ, олицетворяемый в фигуре Царя... свержение Царя, который в мировоззрении народа является ещё и Помазанником Божьим, представляется преступлением "по духу", затрагивающим всё историческое, национальное и религиозное мировоззрение народа и выбивающим из-под его ног нравственные устои жизни и быта. После этого он, естественно, легко впадает в крайности... МЫ ВСЕ ПОВИННЫ В ТОМ, ЧТО НАРОД ОКАЗАЛСЯ НЕ С НАМИ, А С ПРИШЛЫМИ, ЕМУ СОВЕРШЕННО ЧУЖИМИ НЕХРИСТЯМИ..."*
