– Нет, твой косячок я курить не буду! – надула губы Майя, сидя на переднем сидении джипа. – От него потом изо рта воняет, никакой резинкой не перебьешь!
– Ну не кури. Только что делать-то? Это и есть твой Дракон?
«Судзуки» стоял недалеко от площади Станиславского, окруженной темными, серыми сталинскими домами с глубокими и сырыми, как колодезь, арками. Тополя тут были пыльные, поникшие, да и весь этот центр индустриального Ленинского района сибирской столицы носил какой-то неистребимо совковый отпечаток, какой-то старый и потертый дух, не выветрившийся ни за постперестроечные, ни за нынешние годы.
Ни разноцветье реклам, ни поросль мелких магазинов, занявших почти все первые этажи, не спасало от этого призрака обреченной оседлости и заводского рабства. Пыль сюда не наносило ветром, она рождалась на этих щербатых тротуарных пространствах.
– Сам ты Дракон!
Майя надулась.
Она вспоминала вчерашний разговор на кухне. Алексей залез в компьютер и обнаружил, что шесть из восьми заказчиков аннулировали свои заказы на оборудование ВКМ-квартир: кто-то улетал за границу и не хотел полностью доверяться незнакомым кудесникам, кто-то просто вдруг решил потратить деньги на другое. В принципе, ситуация не была критической, но изрядно волнующей: Майе надо было вносить очередную плату за ее заочное обучение на психолога в университете.
В их компанию еще входила давняя знакомая Алексея, женщина с кукольным личиком, миниатюрная, обесцвеченная и похожая на слегка располневший вариант куклы Барби. У нее все было аккуратное и чистенькое: начиная от лица, почти не тронутого косметикой, и ноготков, заканчивая белой водолазкой и таких же белоснежных носочков. Она поначалу очень переживала, что в квартире Майи и Алексея нет никаких, в том числе и «гостевых», тапочек, потом смирилась. Сейчас она сидела с ними, пила ликер «Бейлис» с кофе и на основании житейской мудрости опровергала позиции Алексея. Лиле – так звали эту дамочку, работавшую где-то в собесе, – было что терять: уютный, плюшевый муж-толстячок, хорошая дачка за городом, аккуратненький, всегда умытый «рено»… Больше всего Лиля боялась неожиданных неприятностей, примерно таких, какие случились тем вечером в их совместной работе.
– Вообще-то, любая неприятность, – задумчиво говорил Алексей, блестя очками, – это Дракон. Она Не при ЯТНА. И если это «ятно» мы понимаем, прощаем и допускаем в свою жизнь, то все, что не при нем, не лежит в этой плоскости и является агрессивным Драконом. От обломанного ногтя, – он косо посмотрел на маленькие ухоженные ноготки Лили, лежащие на краю чашки, – до снятия заказа клиентом. Значит, задача: расшифровать «ятно». То есть применительно к Дракону его надо пофазно отследить, рассмешить и реализовать сокрытое в нем сокровище.
– А оно у него есть? – въедливо поинтересовалась Лиля, делая аккуратный глоточек кофе; ее оружием было воркующее ехидство. – Спорный вопрос, Алеша…
– Почему? A priori[28], сокровище есть в любом явлении, только оно бывает скрыто. Но вернемся к баранам, да? Так вот, отследить Дракона – это очень важный этап. Драконы – это существа чрезвычайно подвижные и неуловимо быстрые, их реакция на все происходящее буквально молниеносна, поэтому отследить дракона по силам только опытному «охотнику».
– Ох, охота… я вас умоляю! – вздохнула Лиля. – Грязь, сапоги, водка, ружья. Даже если все это лишь подразумевается, это все равно очень неприятно.
– Ну, все мы когда-то были охотниками. Тысячи лет назад! Это важное и ценное умение.
– Ага, помнишь, в первую очередь «охоте на самого себя» принялись обучать небезызвестного Карлоса Кастанеду мексиканские маги. Да, Леш? – вставила Майя.
Он кивнул.
