Они с Соней расхохотались, давясь джин-тоником, так и не сказав последнего гвоздевого слова. И девушка улыбнулась с ними вместе. А потом пожаловалась:
– Мне все время кажется, что, если я разденусь, меня… изнасилуют сразу! Хотя иногда сейчас к зеркалу подхожу голая, смотрю на себя и думаю: кому все это нужно?
Лис хмыкнула и повела красивыми плечами:
– С этим у нас особых проблем нет. Нет, это не значит, что у нас там сплошная «групповуха». Я хочу сказать, что научились к своему телу относиться, как… ну, как…
– Как к телу, – подсказала Соня, – инструменту для наслаждения и не более. Для остального есть душа.
– Ну да, точно! Я когда в психологический «кружок» к Медному пришла, то жутко закомплексованная была. Не то что там раздеться – босой на улицу боялась выйти: не дай Бог что подумают! А на тридцатое мая мы с одной нашей девчонкой, Камиллой, провели «День Свободных Маечек». Это была встреча лета…
– Как это?
– А ТАК! – улыбнулась рослая красавица. – Наш дизайнер, Шкипер, нарисовал нам такие маечки… на теле. Камилле красную, а мне – черную. Там даже надписи были какие-то. Да, Соня?
– Ну! У тебя – «Свободу Папе Карлосу!» – подсказала блондинка.
– Да. И в них мы прошлись по улице.
– Господи! – испугалась Людочка. – С голой грудью, что ли? Совсем-совсем голой?!
– Конечно! Кстати, ощущение фантастическое. Камилла хохотала, как бешеная. Особенно прикольно было, когда мы фрукты в палатке покупали. Помнишь, Соня?
– Конечно!
– Торговец, который нам дыню продавал, мялся-мялся, а потом и говорит: «Зачэм, дэвушка, такой обтягивающий носишь? Вай, все соски видать!» А Камилла ему: «А я не ношу. Они у меня такие с детства. На, потрогай».
– И он потрогал?
От смеха Лис съехала с пластикового стула, затопала голыми пятками по плитам.
– Он, бедолага, аж гирьки свои с весов рассыпал! От испуга! И мы шли, конечно, все «в шоколаде»: с дыней, с гроздьями винограда, с персиками.
– И в милицию не забрали?
– Забрали. Вернее, в машину посадили. Менты тоже смотрят. Я им говорю: «Мальчики, вы тоже потрогать хотите? Трогайте, только по-быстрому, а то эта краска такая нестойкая, сейчас в духоте течь начнет – машину не отмоете!»
– Главное – не хамить! – подсказала Соня.
– Да. Так они нас с ветерком доставили. За три секунды. Домой к Медному.
– Да-а, – протянула Людочка и украдкой посмотрела на свою грудь, заметно уступающую по размерам выпуклостям подруг. – Я бы тоже так хотела…
– Приходи на Симорон-движняк «НейТРАЛизация вREDных людей», – пригласила Соня. – Там можно будет всласть подурачиться. Уже готовимся!
И она назвала Людочке день и час.
Травматолог, как оказалось, сидел буквально в двух шагах – в платной клинике, расположившейся в помещениях детсада за жилыми домами. Девушки проводили Людочку. Они прошли гордо по Маркса, шлепая по новенькой тротуарной плитке и распугивая расфуфыренных, цокающих каблуками студенток из расположенной неподалеку «блатной» Торговой академии.
А потом Люда получила справку. Седенький дядечка все косился на нее, видимо, мучительно выбирая между ней и Иркой. Затем она поехала домой.
Город Принцесса завоевала тоже.
– Ты кто? Цыганка?! Да какая ты, в пикалку, цыганка! – бубнил Левка Грязный, пытаясь одной рукой раздернуть молнию джинсов. – Давай, давай, чувиха, минетик мне быстренько сделаешь, и все – свободна, гуляй…
