Ч: Сейчас попробую воспроизвести. Очевидно, что он использует эту должность для своих деловых и политических интересов. Я уж не помню, говорили ли мы тогда про израильское гражданство. По всем законам страны это нарушение всего. Кроме того, было понятно, что Березовский с этой позиции и нас атакует, используя служебное положение. Аргументов было более чем достаточно.
А: Интересно, как у Березовского складывались отношения со спецслужбами? Он по типу, по биографии, по всей своей эстетике не должен был нравиться спецслужбистам. Как он там, в Совете безопасности, существовал?
Ч: Ну, во-первых, он покупал их в гигантских объемах – и ФСБ, и МВД, и прокуратуру. Во-вторых, кому-то он наверняка по-человечески помогал. А для многих это ценно.
А: Все равно его поддерживали в общем.
Ч: Когда нас атаковали, нас атаковал Борис Абрамович Березовский вместе со спецслужбами, которые делали все в полном объеме, начиная от слежки, обысков и прослушивания телефонов.
Одно из уголовных дел против Березовского – это дело компании
Но я думаю, что там все равно было какое-то глубинное противостояние, глубинная ненависть к Березовскому. Он, конечно же, воспринимался ими как чужой. Они прекрасно понимали, что они для него инструмент, и никакой близости там не было и быть не могло.
А: Когда вы пошли к Борису Николаевичу с указом – он особенно не спорил?
Ч: Мы изложили все аргументы, которые у нас были. Он их слушал, слушал, слушал. По-моему, он не сказал ни одного слова – взял указ, подписал и отдал. Все.
А: Юмашев сильно не заступался?
Ч: Юмашев считал, что это страшная ошибка, что этого делать нельзя. Но он считал, что наше право – поставить вопрос, а право президента – его решать. В этом смысле он очень корректно действовал.
Что касается наших отношений с Борисом Абрамовичем Березовским, то дальше они развивались довольно забавно.
А: Ты с ним после этого разговаривал или нет?
Ч: Какое-то время нет. Но когда драка закончилась, я для себя решил, что вот она закончилась. Я, вообще-то говоря, собирался уходить из правительства еще после выборов, в 1996 году летом. Собирался идти в бизнес, создал команду.
А: Да, я помню, ты был у нас в банке, и мы это обсуждали.
Ч: Обсуждали наш бизнес-проект, который мне очень нравился и сейчас нравится. У меня была идея антикризисного менеджмента на производственных предприятиях. Поскольку денег-то не было, была идея приходить на ваши бизнесы, требующие реструктуризации и выведения на доходность. Предполагалось наше участие в долях от стоимости бизнеса после того, как ты его вывел на доходность. Вот суть идеи. Эти блестящие идеи рассыпались после назначения меня в администрацию президента.
Администрация, потом драка с Березовским, потом правительство. И после этого я наконец понял, что драка завершена и можно наконец уходить.
Я очень хотел идти в реальный бизнес. Тогда появилась идея под названием “РАО “ЕЭС”[136]. С конца 1997-го – начала 1998 года я стал готовиться к переходу. В какой-то момент раздается звонок, звонит Березовский Борис Абрамович: “Здрасьте, Анатолий Борисович”. – “Здрасьте, Борис Абрамович”. – “Как давненько мы с вами не общались. Мне нужно подъехать, переговорить”. Я говорю: “Да, пожалуйста, приезжайте, поговорим”. – “Анатолий Борисович, вы запланировали в РАО “ЕЭС” переходить, я слышал?” Я говорю: “Вы отлично информированы, как всегда. Да, действительно, такой план есть”. – “Я хотел вам сказать, что это неправильно”. – “Почему?” – “Этого не надо делать, потому что, если вы переходите в РАО “ЕЭС”, это искажает баланс сил…”
А: В твою пользу.
Ч: Да. В общем, какая-то концепция, как всегда, очень объективная, почему этого делать не надо. На что я ему говорю: “Борис Абрамович, а может, вы мне тогда списочек дадите, чего мне нельзя делать, чтоб я понимал, а то я вдруг по ошибке куда-то не туда вступлю?” – “Ну вот, вы всегда драматизируете, я же хотел по-хорошему”. Я говорю: “Борис Абрамович, по-хорошему не получится. Я в состоянии принять решение о том, где я хочу работать, где я не хочу работать. Я вам не рассказываю, где вам работать. Считаю это решение абсолютно корректным, не говоря уже о том, что компания государственная”. – “Ну, Анатолий Борисович, ну вы же умный человек, – последние слова я хорошо запомнил, – вы же прекрасно понимаете, что мы вас уничтожим”. Я говорю: “Ну хорошо. До свидания”.
