Ю: Он уже был назначен замруководителя штаба, аналитическая группа тоже работала. Чубайс попал к Борису Николаевичу благодаря Татьяне, потому что Ельцин не хотел его принимать. У Татьяны состоялся сложный разговор с Борисом Николаевичем: “Папа, тебе обязательно нужно его принять”. А он говорит: “Не буду его принимать, потому что знаю, что он скажет. Нечего мне добавить, и так тут сложная история”.
Тем не менее Татьяна смогла убедить Бориса Николаевича. Пришел Чубайс, и у них состоялся очень тяжелый разговор. Я думаю, Чубайс его перескажет. И Борис Николаевич отменяет полностью все решения.
А: И убирает Сосковца?
Ю: Нет, это произошло позже. Продолжается тяжелая, сложная президентская гонка, где Борис Николаевич ездит по стране, выступает – делает вещи, которые он делать не привык. Вспомним знаменитую историю, когда на заседании штаба Малашенко показал Борису Николаевичу две фотографии. Одна фотография 1991 года – он весь в толпе, куча народа. Вторая фотография предвыборной поездки Бориса Николаевича в 1996 году – чиновники, охрана и народ где-то вдалеке. И Малашенко говорит: “Борис Николаевич, если вы не станете тем, кем вы были, шансов у вас нет”. Кстати, это Ельцину как раз нравилось – идти в народ, идти к людям. Но какие-то вещи Борис Николаевич делать не привык, не любил: сниматься в предвыборном ролике или давать специальные интервью, особенно длинные. Там, например, было интервью, которое снимал Эльдар Рязанов.
А: Я помню: интервью было дома, он снимал семью. Это была очень теплая передача[95].
Ю: Да, но Борис Николаевич категорически не хотел. Пришлось сделать. То есть он стал делать очень много вещей, которые были ему непривычны и некомфортны. И в тот момент возникают уже совсем горячие, тяжелые отношения между Коржаковым, Барсуковым, Сосковцом с одной стороны, а с другой – Чубайс, плюс аналитическая группа, плюс Березовский, Гусинский и все остальные.
И тут мы возвращаемся к Боре Березовскому. Где-то конец мая – начало июня. Он звонит и говорит: “Надо срочно встретиться, очень важная история. Нужно встретиться с Борисом Федоровым, и обязательно, чтобы Таня это услышала, потому что она должна быть в курсе, что там происходит”.
Я был уверен, что Борис Федоров – это министр финансов, который что-то там про финансовую ситуацию расскажет. Приезжаем, но там не Боря Федоров – министр, а Боря Федоров, который связан с теннисом, – близкий друг Тарпищева, который возглавлял Национальный фонд спорта. Дальше в течение полутора-двух часов идет монолог Федорова, который рассказывает, как Коржаков наезжает на бизнес, как он требует деньги. Полтора-два часа разговоров про Коржакова.
А: И все это накануне выборов.
Ю: Две недели примерно до выборов. Таня всегда с Борисом Абрамовичем была на “вы”: “Борис Абрамович, спасибо, но надо было предупреждать все-таки, с кем встреча”.
А: И насколько это уместно сейчас, когда выборы на носу.
Ю: Да. Мы говорим с Чубайсом, что Борису Николаевичу не надо ничего этого рассказывать, потому что это история, которая точно несвоевременна. А через два дня в “Московском комсомольце” выходит статья, где появляется распечатка всего этого разговора на полполосы. То есть Боря записал этот разговор, Боря выложил его в “Московском комсомольце”[96]. Ну, на самом деле это подлость, гадость. Я, естественно, примчался к нему: “Боря, это что такое?”
А: А его единственная цель была – сместить Коржакова.
Ю: Да, Боря играл на обострение. Но он говорит, что никакого отношения к этой записи не имеет, что это либо ФСБ записало с дальнего расстояния, либо сам Борис Федоров записал. Я все-таки съездил к Борису Федорову, который поклялся, что его тоже подставили, потому что он собирался это рассказать, не засвечиваясь. Ему иметь врага в виде Коржакова абсолютно ни к чему.
Больше я с Борей эту историю не поднимал, но Таня к нему тотально поменяла отношение.
А: И потом оно уже не менялось до конца.
Ю: Никогда. То есть она общалась с ним, разговаривала. Но он, не понимая, перешел черту, которую нельзя было переходить. И тем не менее в этом весь Борис.
А: Безусловно. Насчет моральных ценностей не очень. Он считал, что цель всегда оправдывает средства.
Ю: Да, он считал, что это очень важно для дела. Что обострение разрядит обстановку. И на самом деле ровно это произошло. После этого обострения Коржаков буквально через несколько дней арестовывает Евстафьева с Лисовским, и закручивается вся эта история, которая заканчивается отставкой Коржакова.
А: То есть Ельцина поставили в положение, когда он должен сделать выбор, либо – либо. На выборе тоже Таня настояла? Или это Чубайс, или Таня, или кто?
Ю: Нет-нет… Это не Чубайс и не Таня. Я расскажу, что происходило. Ночью[97] арестовывают Лисовского и Евстафьева. После этого все собираются в ЛогоВАЗе – практически весь штаб. Потому что это тотальное нарушение правил игры.
А: Игра против своих.
