Хвалили, восхищались. Тот самый случай, когда по одному поступку судят по всем прошлым и будущим походным делам. Но сам Бригадир понимал, что случайно так получилось, что ни секунды не задержался и не задумывался, кто там сзади по линии выстрела стоит. И в следующий раз не задумается - свое дело сделает. Может и не повезет так, как сейчас, но в вину это ему ставить не будут. Вурлак в середке, промеж людей - дело более страшное. Потому, как это лесной вурлак, это внутри периметра - туши свет. Это не городской какой-нибудь, там обязательные прививки, чтобы агрессию, скоростные, но самое главное - вечный голод снять. Городские перед природным лесным словно тетери сонные, хотя многим так не кажется. Но им-то по жизни своей подобное сравнивать не приходится. Можно сказать, к счастью ихнему.
Бригадир в атаку ходил только по необходимости. Другие места подставлял. Голову в плечи прячешь не для того, чтобы другим местам больше досталось, но они склонны в этом голову винить. Хорошо, что первый же коллективный бой оказался в плюс. В его личный зачет пошел. Теперь не скоро придется вперед лезть. Хорошо! Первый кусок всегда вкусный. Можно поделиться. Много разговоров. Страху чуть-чуть - герой навсегда. Долго можно держать нос вверх всякому, чью пульку или стрелку в вурлаке нашли.
Бригадир подельников хвалил щедро. Кто расчетливо упал, перекатился - не подставился, да и крикнуть успел - остальных предупредить. Нашел пару крайних - в наряды. Все честно. Победившему - права, проигравшему - обязанности. Бежишь на что-то, земля под тобой дрожит, оглянулся - есть ли кто-то за тобой? - с бега на шаг спотыкающийся, потом хуже, враз носом в землю - хлебай собственную неуверенность! Это тоже отметил.
Только одному удивился. Два вурлака, да на один лесок, да не в весну, да не в период случки - дело нескладное.
Некоторые расхрабрились следующий раз живьем брать. Бригадир прятал ухмылку. Вурлака запросто живьем не возьмешь. Вурлака ловят вурлаками. Занятие долгое, сложное, муторное.
Роса дождику не соперник, но не встретиться им никогда. Роса - смертница, под солнце выпадает, под ним и гибнет, напрасно дождика ожидает, чтобы помог.
Холодный ночной туман изошелся росой, да такой, что казалось, черпай ведром по траве и кустам, в два взмаха наполнишь. Солнце же по-настоящему вжарило и просушило все только к полудню, а до этого вымокли изрядно и даже не по пояс - до ушей. Надоедливо хлюпало в сапогах, несмотря на то, что каждый навернул на них накладки. Влага сходила вниз, но не вся, иную (неправильную) приходилось останавливаться, отжимать ладонями, и даже снимать сапоги, менять портянки. Прилипших, лоснившихся от удовольствия орковчиков сбивали щелбанами.
Бабочка-трехкрылка порадовала глаз своим многоцветием, потом широко брызнула кислым. И тут не один заматерился
– Береги глаза!
Вот уже целый рой поднялся от болотной лужи, где справлял свои свадьбы. Бригадир надвинул кепку поглубже на глаза и откинул заушни, а некоторые, кто побогаче, открыли приготовленные загодя зонтики.
Это еще не лес встречает - окраины издеваются по-своему.
Лес…
В лесу приходят только лесные мысли. В городе - городские, неприличные. Работяги-сезонники (если только мозги окончательно не испиты, а тело не измочалено однообразной конвейерной работой на грибной переработке) по причине отсутствия больших средств, ждут четвертой субботы, когда идет месячная скидка в бабской слободке, распаляя воображение давними воспоминаниями, одновременно подозревая, что и в этих воспоминаниях давно перешли не только границы правдоподобного, но и разумного. Плохо, когда мозгами шевелит нижний орган, плохо, но сладко. Лесные мысли и проще и здоровее. Первая выжить. Вторая и третья - те же самые…
