Время быть русским полностью

«Политика есть продолжение войны другими средствами», — я уже упоминал в первой части исследования эту любимую евреями истину. Будучи по природе монологистами, не умеющими, да и не желающими слышать других, органически не способными к диалогу, евреи виртуозно умеют в нужный момент пользоваться идеологией консенсуса, диалога как щитом. Видимо, этот момент настал и в России.

Следует добавить, что «режим (вечного) диалога» — это один из синонимов демократии и плюрализма, о коих всегда и везде хлопочут любые меньшинства — от сексуальных и национальных до интеллектуальных — по вполне понятной причине. Ведь иначе у них просто нет шанса утвердить в обществе свои приоритеты. И тем более нет шанса укрыться от ответственности за свое анормальное поведение.

Поражает в этой связи достойный оруэлловского Министерства правды тезис рацев-ойзерманов: «В рамках права нет врагов»! И уж само собой — нет «врагов народа»…

Беда в том, что они есть — именно за рамками права, то есть в реальной жизни.

7. Жену отдай дяде…

В ЧИСЛЕ приоритетов наших авторов есть один довольно странный: «Мы предлагаем в качестве центральной идеи самоопределения России идею развития» (34).

Вообще-то, развитие чего-либо — это не «идея», а естественный процесс, который идет в любом случае, стимулируемый политической волей или же лишь зависимый, а то и вовсе не зависимый от нее. Как тот караван, который идет, несмотря на лай собаки. Для «неопросветителей» же развитие — это процесс, заданный волевым образом и таким же образом контролируемый. Но ни мир, ни Россия — не инкубатор и не лаборатория. Зачем же такие эксперименты? А вот зачем.

Пичкая русского читателя (в том числе такого, от которого в России зависит принятие решений) весьма категорическими рекомендациями, они, однако, призывают его принять парадигму полной и абсолютной терпимости:

«Политику развития мы противопоставляем, условно говоря, «политике интересов»… Политика интересов характеризуется доминантой собственных интересов и целей политического субъекта в ущерб интересам других субъектов. Эта политика строится на оппозиции «друг — враг» и осуществляется в рамках права лишь до тех пор, пока эти рамки не препятствуют достижению поставленных целей. Для политики развития характерна, напротив, доминанта интересов соорганизации и сотрудничества, «общего дела», ценности развития, а свой интерес, который никто не забывает, реализуется с учетом интересов другого в рамках права».

Авторы делают вид, как будто не понимают, не знают, что ситуация столкновения антагонистических интересов — «штатная» в политике, и что в мире идет непрерывная и смертельная схватка народов за выживание и за мировое господство.

Позволю себе актуальную цитату: «Анализируя тип конфликтов, уровень конкурентной борьбы, частоту столкновений, природу «малых войн» в различных регионах мира, растущую борьбу за стратегически значимые ресурсы и основные тенденции к монопольному контролю за этими ресурсами за счет применения военных и политических средств, поединок за право на «лидирующую валюту», уровень мировой финансовой нестабильности и десятки других факторов, характеризующих качественно и количественно геополитическое равновесие, мы считаем возможным и необходимым констатировать, что человечество стоит на пороге третьей мировой войны — технотронной. Технотронный ультиматум, технотронная капитуляция, технотронный концлагерь — вот ключевые понятия этого нового типа порабощения слабых сильными» (Постперестройка: концептуальная модель развития нашего общества, политических партий и общественных организаций. — М., Политиздат, 1990. — С. 12). Увы, этот пессимистический прогноз, данный десять лет назад, не только сбылся на наших глазах, но и эскалирует по восходящей.

ПРИХОДИТСЯ констатировать: политика развития возможна — но лишь внутри сообщества, спаянного единым интересом; это — «политика для внутреннего употребления». Нечего и думать о ее применении в обществе, раздираемом социальными и/или национальными противоречиями. А равно и в обстановке войны — между странами или блоками стран. Внутри воюющей страны, воюющего блока — да, пожалуйста. Отбросив внутренние разногласия перед лицом общего противника, можно вести политику развития. Так единый СССР вышел более могучей и развитой державой из огня Великой Отечественной. Так сегодня страны ЕС и НАТО представлены на внутриблоковом уровне — в основном политикой развития, зато на внешнем — жесткой и даже жестокой (ср. Югославия) политикой интересов.