В России быть геем — уже само по себе приговор. Быть подростком-геем — значит стать объектом жесткой травли и, возможно, даже подвергнуть себя реальной опасности. А потому ты вынужден жить в постоянном страхе, прекрасно осознавая, что тебя ждет в случае разоблачения. Однако для каждого такого подростка рано или поздно наступает время, когда ему приходится быть смелым, чтобы отстоять свое право на существование…
© Катя Райт, 2018
ISBN 978-5-4474-1186-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Понедельник. Утро. Надо просыпаться и тащить свою задницу в школу.
— Тёма, вставай! — Слышу я нежный мамин голос.
Она как всегда заглянула ко мне и будит.
— Да, мам, — сквозь сон отвечаю я, — сейчас! Пять минут…
— Просыпайся-просыпайся и завтракать! — Говорит мама и уходит, тихонько закрыв за собой дверь.
Минут через десять я встаю с кровати. Как обычно тру лоб, глаза. Как обычно я просидел за компом полночи и не выспался. Надо тащиться в ванную, а потом — в школу. Как же не хочется… Я нащупываю рукой валяющиеся рядом с кроватью спортивные штаны, надеваю их и волоку своё тело в душ. Хорошо, что в нашей семье я просыпаюсь позже всех, и мама с папой уже успевают закончить утренние процедуры. Взбодрившись от душа, я быстро чищу зубы, умываюсь, надеваю брюки и бежевую рубашку, которую вчера погладила мама, слегка взъёрошиваю волосы гелем и иду на кухню.
— Садись скорее, соня, — говорит мама и целует меня в щёку. — Доброе утро!
— Доброе утро, — отвечаю я.
Папа произносит ту же фразу и встает из-за стола, на ходу допивая кофе.
— Опаздываю, опаздываю, опаздываю, — тараторит он, берёт портфель и ключи от машины.
— Не забудь очки! — Напоминает как всегда мама.
Папа как всегда улыбается, кивает, берёт очки с полки в коридоре, целует маму в лоб и убегает на работу. Он менеджер по развитию в небольшой фирме. Целыми днями сидит в офисе или встречается с людьми, поэтому он должен хорошо выглядеть. Очки он носит нечасто, в основном, как любит говорить сам, для солидности.
— А ты не опоздаешь? — Мама смотрит на деревянные часы с тонким цветочным узором, которые расписывала сама, и обращается ко мне.
— Нет, — отвечаю, — нормально всё.
Я сижу, развалившись на стуле, растянувшись, подперев голову рукой, и макаю блинчик с корицей в яблочный джем. Обожаю мамины блинчики с корицей! Да вообще обожаю мамины завтраки. Она всегда сама варит какао. Не разводит в молоке какой-нибудь порошок, а варит на плите в маленькой кастрюле, а потом добавляет в чашку несколько кусочков зефира и тёртый шоколад.
— Ты во сколько вчера лёг, Тём? — Спрашивает мама.
— Да не помню, — отвечаю.
Мама вздыхает и говорит как всегда, что надо высыпаться и правильно распределять своё время. Но я-то знаю, что сама она тоже бывает ночами сидит в интернете. У меня очень прогрессивные родители. Мама вообще активный сетевой комментатор, а у папы просто времени нет, иначе он бы тоже за компом зависал. В выходные иногда если засядет на пять минут в какие-нибудь «Танки» поиграть, то до ночи не оттащишь.
— Что, не хочется в школу опять? — Улыбается мама, когда я уже тащусь к двери с сумкой. — После лета долго втягиваться?
— Да не то слово, — киваю я. — Просто каторга!
— Ладно, давай, иди уже! Не задерживайся только потом!
Я ухожу. Благо, школа моя в нашем квартале и не приходится на дурацких маршрутках ездить, собирая на себя все эти ароматы потных мужиков, утренних алкашей и тёток с дешёвыми духами.
После летних каникул в школе как-то особенно паршиво. Учиться — это просто полный облом. Мои одноклассники совершенно, как мне кажется, не изменились. Девочки такие же пафосные и несут бред о диетах, косметике и о позах в сексе, которые они открыли за прошедшее лето. Хотя, глядя на многих из них, очень сомневаюсь в реальности и правдивости этих открытий. Парни либо ботаны-отличники, либо голимая гопота. Вторых, естественно, больше. Сидят на перемене на двух задних партах, ржут как кони. Все как один в дешёвых чёрных рубашках и чёрных туфлях с зауженными носами. Все с короткими стрижками и сигаретами «Винстон» в карманах. Все они какие-то одинаковые. Одинаково непривлекательные. Серые, безликие, немаркие, как их гардероб. Только Димка Сорокин среди них выделяется. Даже не знаю, чем. У него лицо не такое тупое, не такое отмороженное, живое почти лицо. Если его переодеть, причёску нормальную сделать, глядишь, был бы симпатичным, а так, конечно, не пойми что. Хотя, в общем, не думаю, что он далеко ушёл от своих дружков.
