Беляков показал ей, как пользоваться краном.
- У меня в прошлом году девица одна ночевала, - он заулыбался. - Сломала мне ручку. Стала её крутить, когда нужно - оттягивать.
Беляков вышел, и Лена защёлкнула за ним дверцу. Потом разделась и пустила воду. Пистолет она пристроила на полке, между шампунями и ещё какими-то пузырьками - так, чтобы в любой момент можно было до него дотянуться.
Лена легла в ванну и закрыла глаза. Не ужасные треволнения последних дней, а какие-то очень далёкие воспоминания - стёршиеся, казалось, почти или навсегда забытые, но, всё-таки, сохранившиеся на задворках усталой памяти, сейчас, в эту минуту, накрыли уверенной, тяжёлой волной: пахнущий весенним дождем и мокрой сиренью школьный двор, серые туапсинские улицы, выложенный круглыми, гладкими камнями пляж, до боли нагретый от раскаленного южного солнца... Лена чуть не уснула. Она отряхнулась, мгновенно вернувшись в действительность. Конечно, было бы глупо сейчас утонуть в ванне.
Вымывшись, Лена облачилась в мягкий махровый халат, оставленный для неё Беляковым. Сунула пистолет в кармашек.
Когда она вышла в прихожую, то сразу же уловила запахи, которые шли с кухни. Там возился хозяин квартиры. Запахнувшись в халат, Лена потянула носом и прислушалась: что-то аппетитно шипело и булькало. Когда она появилась на кухне, Беляков, повернув голову, быстро оглядел её. Потом прервался и сходил в ванную. Он брезгливо скосился на ком грязной одежды, лежавший в углу.
- Я думаю, всё это пойдет в мусор, - Беляков почесал нос. - Я тебе подберу что-нибудь. - Потом он увидел цепочку с крестиком на полочке между шампунями и дезодорантами. - И украшение свое забери.
- Это - не украшение.
Лена взяла крестик. Беляков поглядел на неё с интересом.
- Ты веришь?
Лена серьезно кивнула. Частный детектив пожал плечами.
- Каждому своё, - сказал он. - Я верю только в то, что могу пощупать.
Беляков вернулся на кухню и продолжал возиться с едой. Лена подошла ближе и поглядела насмешливо.
- Сразу будем трахаться, - спросила она, или вначале покормишь?
Беляков обиженно скривился.
- Как захочешь. Но, вообще-то, я ещё никогда не принуждал женщин. Я тебе не хачик какой-нибудь.
Лена вернулась назад, в прихожую.
- Дай мне расчёску.
- Возьми в ванной - какая нравится, - ответил Беляков, не поворачивая головы.
...Инспектор Саркисян сидел у себя в кабинете. Его перебинтованная левая рука неподвижно покоилась перед ним на столе. Саркисян рассеянно глядел на охотничью двустволку, изъятую сегодня утром у одного мужика из станицы Пашковской. Тот стрелял в соседа, изнасиловавшего его дочь, которая наутро повесилась. Сосед лежал сейчас в больнице. "Лучше бы убил, - думал Саркисян. - Одной русской скотиной стало бы меньше." Но главное, что его заботило теперь, было, конечно, не это.
Послышался стук в дверь.
- Да, - устало проговорил инспектор, - открыто.
В кабинет ввалился Хачатуров. Следом показалась смуглая небритая физиономия.
- Знакомьтесь, - Хачатуров подвёл гостя к столу Саркисяна. - Это - Алик Кабардинец. А это - Самвел Саркисян. Между прочим, старший инспектор уголовного розыска.
Алик брезгливо хмыкнул. Потом молча бухнулся на стул и зажёг сигарету. Хачатуров присел рядом.
- Короче, чё делать? - Алик Кабардинец с вызовом разглядывал Саркисяна.
- В самом деле - кабардинец? - недоверчиво спросил тот, отодвигая ящик стола.
- Он в Нальчике родился, - ответил за Алика опер Хачатуров.
Саркисян вынул фото и бросил его небрежно на стол.
- Я больше не хочу ничего слышать об этом человеке, - проговорил он сумрачно. - На обороте - все данные.
Кабардинец двумя пальцами подобрал карточку, где анфас был изображен Валет и брезгливо её повертел. Наморщив лоб и шевеля губами, прочитал нацарапанное на другой стороне. Письменная речь ему явно давалась с трудом.
- Четыре штуки баксов сразу - чтобы не торговаться, - он достал изо рта сигарету и потушил её о крышку стола, рядом с пепельницей.
Саркисян посмотрел на Хачатурова.
- Он не понимает, где находится?
Хачатуров серьёзно кивнул.
- Понимает.
- Бабки вперед, - сказал Кабардинец. - И - два, три, четыре дня, неделя максимум: будет трупак.
- А если не будет? - Саркисян смотрел на кабардинца.
Глаза у Алика холодно блеснули.
- Если не будет - верну бабки.
- А если ни тебя не будет, ни бабок? - Саркисян продолжал разглядывать нальчикского хулигана.
Тот спокойно поднялся.
- Слушай, - сказал он медленно. - Я - Алик Кабардинец. Я свою мать на куски порежу...
Развернулся и двинулся прямо к двери. Хачатуров проворно ухватил его за куртку.
- Стой, Алик, не горячись. Сядь на место, не дёргайся.
Кабардинец снова уселся.
