Как всегда, был чрезвычайно высок боевой дух наших бойцов и командиров. Примеры героизма множились от боя к бою. 41-й полк, не задерживаясь в Кямяря, повел наступление дальше. За ним, во втором эшелоне, двигался 201-й стрелковый полк (командир полка полковник В. Ибянский). Внезапно его бойцы попали под хорошо организованный огонь пехоты и артиллерии противника. Пулемет, находившийся неподалеку от наблюдательного пункта командира полка, вдруг смолк. Комиссар полка И. Зайцев подозвал помощника начальника штаба полка капитана М. Москаленко и приказал ему выяснить причину. Москаленко нашел обоих пулеметчиков убитыми. Тогда он сам лег за пулемет и стал наблюдать. Через некоторое время заметил, как ветви высокого дерева качнулись, осыпав снег. Тут же раздалась короткая очередь пулемета Москаленко. Когда наши бойцы пошли в наступление, они увидели лежавшего под деревом тепло одетого снайпера - "кукушку".
В ночь на 21 февраля, используя проделанные саперами в надолбах проходы, 7-я рота 41-го полка сломила сопротивление отдельных групп противника и вышла в район, что в полукилометре юго-западнее Пиен-Перо. Утром 22 февраля туда же подтянулись и остальные два батальона полка, которые вскоре перерезали дорогу, идущую от Пиен-Перо к Куеисто. Большинство подразделений в этот район мы перебросили на танках 355-го отдельного танкового батальона.
В тот же день, после двухчасовой артиллерийской подготовки, 201-й полк перешел в наступление: 1-й батальон занял северо-западную окраину Пиен-Перо, 2-й батальон сосредоточился несколько западнее дороги, вплотную к 41-му полку. Однако 2-й батальон не смог занять деревню Хямяля, что отрицательно сказалось на дальнейших боевых действиях дивизии в этом районе.
20 февраля 344-й полк, не разведав силы противника, прошел мост в районе Поляны и попал под сильный огонь минометов, пулеметов, автоматов врага. Пришлось приостановить наступление. Местность не позволяла подразделениям полка развернуться: обход в направлении реки Перо-Йоки был минирован. Танки не могли преодолеть рва и прийти на помощь полку. Артиллерия дивизии также не могла поддержать полк, так как его подразделения находились на очень близком расстоянии от врага.
Противник, не встречая серьезного сопротивления на своем левом фланге, где действовала соседняя дивизия, сосредоточил всю мощь удара по 344-му стрелковому полку. Майор Жуков доложил мне о растущих потерях. Я приказал ему немедленно отвести батальоны на станцию Кямяря и привести подразделения в порядок.
Ситуация к 22 февраля сложилась такая. 41-й полк, первый и второй батальоны 201-го полка сосредоточились для наступления в районе озера Пиен-Перо. Противник, воспользовавшись тем, что северо-восточнее и южнее озера безымянные высоты с отметками 28,1 и 45,0 нашими частями не были закреплены, в 14.00 22 февраля вновь занял указанные пункты, отрезав таким образом наши подразделения.
В течение 22, 23 и 24 февраля части дивизии вели ожесточенные бои, вырываясь из вражеского окружения.
.Лютовал враг. Лютовал и мороз. Ни укрытий, ни палаток у нас не было. От пронизывающего ветра не спасали и глубокие сугробы. Без горячей пищи люди быстро теряли силы. Усталость предательски наваливалась на них, клонила ко сну. Комиссар 41-го стрелкового полка Иван Дмитриевич Зайцев вместе с несколькими товарищами перебирался от укрытия к укрытию.
- Не спать, друзья, не спать, - раздавался его мужественный голос, мороз навеки усыпит...
А люди буквально валились с ног. Можно ли было в этих условиях предпринять что-либо действенное?
- Бойцы, вы слышите выстрелы? - нарушая все правила скрытности, громко крикнул комиссар полка. - Это наши боевые товарищи идут нам на выручку, давайте объединим усилия, ударим вместе по врагу.
Призывы его были настолько убедительными, голос звучал так страстно, что усыпляющее оцепенение слетело прочь. Бойцы поднялись за своим комиссаром и ударили в том направлении, откуда раздавались выстрелы. Натиск группы комиссара был настолько сильным и неожиданным для противника, что он вынужден был отступить.
Подразделения несли потери. Командир 41-го стрелкового полка майор Петухов доложил мне, что смертельно ранен командир 1-го батальона капитан И. Майборода. Командование подразделением принял старший политрук И. Сукачев.
Положение дивизии тем временем оставалось чрезвычайно тяжелым. Противник все больше сжимал кольцо окружения и вел почти непрерывный ураганный артиллерийский и минометный огонь по нашим частям. Тылы отрезаны. Подвезти боеприпасы было невозможно. В подразделениях начали использовать трофейное оружие, благо патронов к нему было очень много.
Я находился на командном пункте дивизии. Со мной рядом был и комиссар дивизии Гавриил Степанович Должиков. Многое мы с ним думали передумали в те тревожные дни. Оба понимали, что без танков нам не поправить положение. К исходу 23 февраля я связался по телефону с командиром 50-го стрелкового корпуса комбригом Ф. Д. Гореленко. Доложил ему создавшуюся ситуацию. Комбриг оценил сложность положения и прислал две роты танков.
