...Вечером 21 июня 1941 года мы с заместителем по политчасти Владимиром Андреевичем Овчаренко были приглашены красноармейцами и командирами 638-го стрелкового полка на концерт художественной самодеятельности. Многих участников концерта днем видели на стрельбище. Там лица их были суровыми, деловыми. А тут люди неузнаваемо переменились. Они задорно пели, весело отплясывали. Охотно, когда зрители их просили, повторяли номера. Со сцены далеко в окрестные леса уносились раздольные русские песни. Они проникали глубоко в сердце, волновали, отвлекали от дневных забот. Я уже поймал себя на мысли, что хочу, чтобы эти улыбки, эти песни не кончались в тот вечер как можно дольше.
Возбужденные, помолодевшие, мы с Владимиром Андреевичем, не сговариваясь, пошли вдоль опушки леса в сторону расположения одной из наших частей. Шли медленно, ж"во обсуждая дружескую встречу с боевыми друзьями. Было уже за полночь. Но спать не хотелось. Прохладная свежесть бодрила. Мы остановились у небольшого ключа, неутомимо выталкивавшего свои прозрачные струи из-под земли. Зачерпнули полные пригоршни леденящей воды, плеснули ею друг в друга и расхохотались. Хорошо было на душе! Наступал новый день. С ним приходили новые заботы, хлопоты. А сил в нас тогда было столько, что мы без боязни расходовали их на любимое военное дело, которому посвятили жизнь.
Владимир Андреевич дружески обнял меня за плечо и задумчиво сказал:
- Творить красивое, нужное людям, служить Родине - вот в чем должен заключаться смысл жизни каждого советского человека.
Хочу сказать, что мой педантичный и строгий с виду замполит неожиданно поражал меня удивительной лиричностью своей души. Я дорожил этими минутами нашего общения. Чутко и внимательно слушал боевого друга. С удовольствием отмечал, что страстность, уверенность его передаются и мне.
Расстались с Владимиром Андреевичем, когда солнечные лучи заиграли разноцветными блестками росы на траве. В дом не хотелось заходить. Присел на приступок крылечка. И, кажется, задремал. Из этого дремотного состояния меня вывел взволнованный голос связного:
- Товарищ генерал, вас срочно вызывают в штаб.
В штабе у меня состоялся телефонный разговор с командующим 23-й армией генерал-лейтенантом П. С. Пшенниковым. От него я узнал о вероломном нападении фашистской Германии на нашу страну. Мне было приказано силами 115-й стрелковой дивизии обеспечить прочную оборону Государственной границы СССР на участке Варне - Курманпохья.
Итак, война, о которой было столько разговоров, предположений, ворвалась в наш дом. Было известно, что на территории Финляндии ведется подготовка к военным действиям. Еще в сентябре 1940 года от внимания советского командования не ускользнул тот факт, что в северной части Финляндии - Лапландии начали размещаться немецкие войска, которые перевозились морем из Германии. Для того чтобы скрыть эти перевозки, был прекращен свободный проезд в портовые города, расположенные на побережье Ботнического залива. Была получена информация о том, что в прилегающих к Советскому Союзу приграничных районах Финляндии создана запретная зона, достигавшая 130-140 километров, энергично ведется строительство дорог к границе с СССР.
Помню, в конце мая сорок первого года я побывал в штабе округа в Ленинграде на совещании, которое проводил командующий войсками генерал-лейтенант М. М. Попов. Мы очень забеспокоились, когда он рассказал о начавшемся развертывании немецких войск на мурманском и кандалакшском направлениях. А уже в июне нас проинформировали о том, что в Финляндии вовсю проводится скрытая мобилизация и переброска войск к советской границе. Гражданское население из пограничных районов переселяется в глубь Финляндии.
Участок обороны, занимаемый дивизией, находился за Выборгом. Протяженность по фронту составляла 47 километров. Еще в апреле по указанию штаба Ленинградского военного округа я с командирами полков провел здесь рекогносцировку, четко определил участки, которые в случае опасности должны были занять наши части. В первый эшелон назначались 57*б-й и 638-й стрелковые полки, а 708-й стрелковый - во второй. Но тут произошло неожиданное. К проводу меня вызвал командующий армией и объявил, что 708-й полк переподчиняется 168-й стрелковой дивизии. Ситуация, прямо скажем, Создавалась щекотливая. В случае прорыва противником нашей передней линии обороны мы имели в распоряжении лишь незначительный резерв из разведывательного батальона и нескольких взводов, выделенных из состава основных сил.
Это конечно же очень встревожило меня. Вместе с начальником штаба дивизии полковником Н. В. Симоновым мы срочно занялись оперативными делами. Еще раз уточнили, как в тех или иных ситуациях будут осуществляться управление частями, взаимодействие между ними. Командный пункт расположили в 10-12 километрах от линии фронта на правом берегу реки Вуокси (Вуокса). Потом уже, когда противник прорвался в месте стыка нашей обороны с соседней 142-й стрелковой дивизией, я вынужден был перенести КП на левый берег реки.
