И закрутились мои дороги. Я понимал, что командующий посылал меня в эти горячие точки не ради праздного любопытства. Придирчиво, скрупулезно вникал на местах в организацию своей службы, изучал людей, от которых во многом зависели наши общие успехи. Уже первые наблюдения, полученные у Ротмистрова и Чанчибадзе, оставили приятное чувство. Соединения были обеспечены в основном нормально, жалоб, серьезных нареканий в наш адрес у командиров не было.
Обо всем этом и доложил командующему, когда вернулся в штаб.
В начале декабря наша армия перешла в наступление на клинском направлении, стала подчиняться штабу Калининского фронта. События раскручивались с молниеносной быстротой, обстановка менялась в день несколько раз. И важно было не упустить ничего существенного в такой ситуации, постоянно знать обеспеченность частей и соединений горючим, боеприпасами, продовольствием.
Поехал в те дни в передовые наши подразделения. Сам того не замечая, оказался в роте, готовящейся к атаке. Здесь увидел генерала Д. Д. Лелюшенко. Он удивленно вскинул бровь.
- Товарищ командующий, - доложил я, - выполняю ваше приказание. Бойцы и командиры одеты, обуты, накормлены, всем по норме обеспечены.
- Теперь срочно поезжай в тыл, но там не засиживайся, наведывайся чаще в войска, - распорядился он.
Я недолго пробыл в 30-й армии. Однажды получил распоряжение от начальника тыла Калининского фронта генерала В. И. Виноградова срочно прибыть к нему. Встретил Василий Иванович меня дружелюбно. В подробности при беседе не вдавался. Чувствовалось, положение дел он знал хорошо, был обо всем информирован. Сообщил, что есть приказ о моем назначении в 39-ю армию к генералу И. И. Масленникову.
...О Василии Ивановиче Виноградове у меня остались самые хорошие воспоминания. В тыловую службу он пришел с командной должности. Строгость, пунктуальность, высокая требовательность так и остались в его характере. Обстоятельства сложились так, что после войны я некоторое время работал под его началом.
Генерал Виноградов возглавлял Тыл Советской Армии, а я в его аппарате занимал должность начальника управления службы тыла Министерства обороны. Припоминается такой случай. Василий Иванович срочно потребовал от начальника управления снабжения горючим данные о том, как снабжены горючим войска Дальневосточного военного округа. Тот не смог дать самые свежие данные, поскольку звонить в Хабаровск из-за большой разницы во времени не было смысла. Естественно, мой коллега попал в неприятное положение.
Я решил как-то смягчить обстановку. Пользуясь добрыми товарищескими взаимоотношениями с генералом Виноградовым, пришел к нему и рассказал о сложившейся ситуации.
- Значит, защитником решил стать? - миролюбиво спросил он. - Лучше бы научил этого начальника выполнять свое дело...
Свое дело... Очень точно сказано. Нет, пожалуй, в нашей жизни такой сферы деятельности людей, где бы точность, строгость и порядок были в столь огромной цене, как в армии. Порой и один человек может запутать дело, нанести непоправимый вред огромному коллективу людей. К нашему большому сожалению, такое случалось и на войне. Из-за неразберихи, порожденной неаккуратностью, несерьезностью отдельных товарищей, создавались двусмысленные ситуации, на распутывание которых, как мы знаем, война не отводит времени.
Что-то подобное мне пришлось испытать, когда я прибыл в 39-ю армию. Положение к тому моменту в районе Ржев - Ярцево создалось для армии напряженное. Продвижение ее вперед застопорилось. Части оказались втянутыми в своеобразную горловину и были зажаты с трех сторон противником. И многое для активизации боевых действий наших сил должен был сделать штаб тыла со всеми его службами.
Штаб я разыскал в Андреаполе. Тут же располагалась станция снабжения. Познакомившись с подчиненными командирами, поинтересовавшись их планами, поспешил через Нелидово и Белый в штаб армии. С трудом его отыскал. Представился командарму генерал-лейтенанту И. И. Масленникову.
- Как вы нас разыскали? - искренне удивился он. - А мы ждем вас, постарайтесь поскорее вникнуть в наши нужды и завтра зайдите ко мне.
Генерал Масленников был спокоен. Ни суетливости, ни раздражительности я не уловил в его поведении. Он коротко, толково отдавал распоряжения, пытаясь найти выход из возникших сложностей.
На следующий день командарм сказал мне, что о всех трудностях в обеспечении частей и соединений горючим, продовольствием, боеприпасами он доложил в Москву генералу А. В. Хрулеву. Вот-вот оттуда должен приехать представитель. Командарм пожаловался на то, что его по рукам и ногам, связывают находившиеся в армии в большом количестве лошади. Их нечем было кормить.
- Товарищ командующий, - обратился я к Масленникову, - мы и своими силами многое можем сделать.
