– Ура! – закричала феечка, кажется, совершенно пропустив мимо очаровательных ушек вторую часть моего высказывания. – Пушистик!!!
Меховой комочек спрятал зубы, сжался и отлетел в верхний дальний угол зала. Видимо, он осознал, что затискивания ему не избежать. А если не повезёт и у феечек найдётся хоть одна ленточка… Накаркал. Ленточка немедленно нашлась.
Так что, когда мы выступили, над нашей походной колонной реяли феечки и пушистик, получивший гордое имя Ланголинг, на розовом поводке, завязанном в бантик.
Однако перед выходом я обратился к Джонасу и его коллеге Вальтеру, попросив их булавы. Мне было интересно, что получилось из заклинаемых мной предметов вооружения. Н-да. Священная булава полностью утратила волшебные свойства, став снова обычным начальным оружием. А вот аура ужаса превратилась в сгустившуюся ауру ужаса. Теперь булава отнимала у носителя не 2, а 6 единиц устойчивости к откату, делая для него колдовство практически невозможным. Зато и страх на того, кто не смог его преодолеть, то есть того, у кого ментальная выносливость была меньше 22 (моей силы магии на момент создания заклятия), накладывал штраф не в 2, а в 4 единицы урона и отнимал единицу морали. Правда, радиус этой ауры был настолько крохотным, что всё вышесказанное относилось только к тому, кто атаковал носителя булавы в ближнем бою, либо подвергался атаке этой самой булавой. Но и так неплохо получилось. Для незамеченного в колдовстве еретика минусы зачарованной булавы будут несущественны, а вот аура ужаса может спасти жизнь. Как построенная кузница произведёт новую партию булав, надо будет попробовать ещё раз. Аж самому любопытно, что получится.
До балки наша колонна, сопровождаемая порхающими и весело болтающими феечками, дошла спокойно. Зато, когда мы стали спускаться по склону, мне по спине будто провели холодной и мокрой тряпкой.
– Всем смотреть в оба! – крикнул я. – Что-то у меня нехорошие предчувствия.
– Не бойтесь, милорд, – улыбнулся Фабрис. – Мы справимся. Волки у нас тут водятся разве что степные, ме…
Оборотень резко замолчал, потому что на дорогу вышел, неторопливо отряхиваясь от нацепившихся колючек, «мелкий степной волк». Мелкий. Совсем мелкий. Стоя на четырёх лапах он был мне чуть меньше, чем по пояс. А с большинством феечек – одного роста.
Видимо, волчонок, точно так же, как и мы, не ожидал такой встречи. Поэтому замер на месте, вместо того чтобы немедленно атаковать или отступать. Так что отреагировать я успел первым.
– Парни! Стену щитов! – скомандовал я, зажигая «командный» бафф. – Девочки…
То ли волчонок просто никогда не встречался с двуногими, которые не бежали при виде его грозной пасти, то ли инстинкт самосохранения в ездовых волках был изжит как деталь ненужная и вредная, но вместо того, чтобы отступить, он прыгнул. К счастью, одна из воительниц успела не только просунуть своё копьё между двумя парнями, но и упереть пятку копья в землю и наступить на неё, удерживая древко двумя руками. Охотничье копьё, которыми были вооружены все воительницы, вошло в широкую волчью грудь по самую крестовину[47]. Может, в казармах еретиков копья ладили ну очень крепко, а может, просто кости упали как надо, но древко затрещало, заскрипело и выдержало. И тут же на замершего, остановленного в прыжке волка обрушился первый удар булавы.
– Фейки! Не стрелять! – крикнул я феечкам, уже готовившимся атаковать сеголетка залпом «Стрел Хаоса». – Фабрис! Ко мне!
Оборотень, как, впрочем, и феечки, недоумевающе посмотрел на меня.
– Это – щенок. Где-то здесь его папа и мама… И, боюсь, мы скоро узнаем, где именно.
Между тем волчонок пятился, пытаясь сняться с длинного, откованного в форме лаврового листа наконечника рогатины. Но воительница не позволяла ему этого, и как только волчонок делал шаг назад, она делала шаг вперёд.
Еретики – это всё-таки солдаты, а не крестьяне-ополченцы. Работать группой против одного они умели. Ещё два копья окончательно лишили волчонка подвижности, и с этого момента он был обречён. Всё же без орка-всадника ездовой волк не был полноценным четвёртым рангом, да и сеголеток – не взрослый волк, так что удары дубин и наконечники копий постепенно делали своё дело, снижая здоровье животного. Собственно, оно было уже в красной зоне[48], и я надеялся, что этот бой мы проведём без потерь, когда один из еретиков покатился по земле, сбитый ударом действительно огромного тела. «А вот и мамочка», – подумал я.
