– Разумеется, – сказал его собеседник, вставая из-за стола, – я нем как могила, ты ж меня знаешь… Просто мне необходимо знать, в какую сторону ориентировать своих слоняток: кто им враг, а кто друг, и все такое…
8 мая 1907 года, 12:05. Германская империя, Берлин, Королевский (городской) дворец.
Присутствуют:
Кайзер Вильгельм II Гогенцоллерн;
Рейхсканцлер – Бернгард фон Бюлов;
Министр иностранных дел – Генрих фон Чиршки;
Германский посол в Санкт-Петербурге – Вильгельм фон Шён;
Начальник Генштаба – генерал-полковник Хельмут фон Мольтке (младший)
Статс-секретарь военно-морского ведомства адмирал Альфред фон Тирпиц.
За окнами дворца царит беззаботность: синеет весеннее небо, ярко светит солнце, задорно щебечут птахи… Но стоит попасть внутрь, в залу, где кайзер Вильгельм совещается с самыми высокопоставленными функционерами Германской империи – и чувство безмятежности исчезает без следа: на всех этих людях лежит стылая серая тень грядущей великой войны и неизбежного поражения. Более того – все собравшиеся под этими сводами если не знают, то догадываются о том, что ноша, которую они собрались взвалить на Германию, для нее непосильна, разгром в предстоящей войне неизбежен, но все равно идут по предписанному пути, как дети из города Гаммельна шли в никуда за дудочкой коварного крысолова. И вслед за этими людьми, также в никуда, готова отправиться империя новоявленных технизированных варваров, поставивших превыше всего силу своего оружия.
Каждый из трех противников Германии по отдельности слабее нее, но, объединившись в союз, они заручатся подавляющим превосходством над ней. Тридцать лет назад гений Бисмарка связал Германию с Австро-Венгрией антироссийским Двойственным союзом, тем самым заложив фундамент для будущей мировой бойни. Чтобы избежать дипломатической изоляции в условиях, когда России были враждебны одновременно и Германия, и Великобритания, через двенадцать лет император Александр III заключил военно-политический союз с Францией, что стало своего рода сенсацией. Самые отъявленные монархисты соединились в союз с такими же отъявленными республиканцами, что до той поры считалось практически невозможным.
В первую очередь новый союз был направлен против Германии и лишь отчасти против Великобритании. С той поры европейская политика как по рельсам катилась к мировой бойне под номером один. Последний штрих на всю эту картину лег в тот момент, когда развитие германского военного флота стало угрожать британскому доминированию на морях. Тогда в Лондоне решили прекратить затяжную вражду с Россией и приступить к поиску дружественного сближения с ней. Состав враждующих коалиций почти оформился, дальнейшие изменения могли происходить только за счет колеблющихся европейских миноритариев: Швеции, Румынии и Болгарии. Италия, связанная с Францией сильными экономическими связями и имеющая территориальные претензии к Австро-Венгрии, становилась все более враждебной к Германии и в случае решающего испытания наверняка выступит на стороне ее противников.
– Итак, господа, – начал свою речь кайзер Вильгельм, – наш добрый Вильгельм фон Шён, со всей возможной поспешностью приехавший в Берлин из Санкт-Петербурга, привез нам роковую новость. Якобы семейный визит британского короля в русскую столицу обернулся затяжными переговорами в Зимнем Дворце с русской императрицей и ее канцлером, к которым вскоре подключился и французский посол.
– То есть мы достоверно не знаем, с кем именно в Зимнем Дворце сговаривался британский король, – поправил своего монарха Вильгельм фон Шён, – но нам точно известно, что во время этих визитов короля сопровождали адмирал Фишер и британский министр иностранных дел сэр Эдуард Грей, а внутри Зимнего Дворца в это время, помимо императрицы и ее канцлера, находились князь-консорт Новиков, принц Михаил и адмирал Карпенко – то есть почти полный состав руководящей верхушки пришельцев из будущего. Помимо этого, начиная со второго дня переговоров, в Зимний Дворец как на службу стал являться французский посол. Мы пытались узнать, о чем эта компания разговаривала за закрытыми дверями, но это было очень сложно, поскольку в Санкт-Петербурге свирепствует Имперская Безопасность, и Зимний Дворец запечатан надежнее, чем банка мясных консервов.
– Ох уж эта Имперская Безопасность… – вздохнул Мольтке-младший, – стоит кому-то из наших агентов сунуть свой нос в какое-нибудь место, где хранятся русские секреты, как его тут же – цап-царап – хватают люди в черных мундирах и волокут в Петропавловскую крепость, откуда честному сотруднику нашей военной разведки можно выйти только через трубу крематория.
