В какой-то момент Иван как будто отключил голову, только иногда – поглядывает на себя искоса в зеркала. Правильные движения – они будут… как вальс! Плавно, но быстро, без задержек и дерганья!
Как там в вальсе – и раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три! Или как вариант – слоу-слоу-слоу-стоп!
Стоило только отрешиться – и получатся стало вроде бы и получше! И мысли другие в голову лезут!
С Лизой они сначала шли молча. Лишь Иван иногда поглядывал в сторону женщины, которая, перехватывая его взгляды, отворачивалась в сторону. Но… вроде бы – улыбалась. Так ему показалось…
Потом она же первой и не выдержала.
- Ну как прошел поход?
- Поход… прошел. Поход прошел сложно! Ты знаешь, даже не мог предположить, что мне будет так тяжело, что так вымотаюсь! Иногда казалось – вот сейчас упаду и сдохну! Но ничего… дошел. И Слава Богу – все позади! Хотя… в следующую субботу идем в двухдневный поход, с ночевкой в лесу. Тоже просто не будет, но все же – полегче. Там никто в спину гнать не будет. Просто пошли, переночевали и вернулись.
- А чего это у вас… так часто походы эти?
- Да тут я и сам не знаю. Чего они, начальство наше, так затянули? Все – на конец марта спланировали! Может боялись, что поморозимся? А сейчас все-таки – потеплее стало.
- Ага… значит и следующие выходные… ты со мной не пойдешь…, - протянула Лиза.
- Лиз! Ну чего ты? Вот же – идем с тобой!
Она фыркнула в ответ, отвернулась.
Он развернул ее к себе и попытался поцеловать, но получилось – только в щечку. Отвернула она лицо.
- Ну а… у царевны своей был?
Иван вздохнул:
- Был…
- И… как?
- Что и как? В бане она меня отпарила, отстирала все белье. Накормила.
Лиза вздохнула и развернув его, потянула за руку дальше.
Они еще чуть помолчали.
- А как там… Тихон Иванович поживает? – «надо же что-то спросить?».
- Сейчас придешь – увидишь! Что спрашивать-то?
- Лиз! Ну перестань дуться, а? Ну… говорили же уже… об этом.
- А с чего ты взял, что я - дуюсь? Вовсе нет!
- Вовсе – да! – передразнил он ее.
- Вовсе нет! – притопнула она ботиком по дороге, - Сейчас возьму вот… как стукну! Зла на тебя не хватает!
- А ты и стукни! Стукни! Если тебе легче будет, и ты снова веселой станешь – готов терпеть!
- Терпеть он готов! Кобель! – пробурчала подруга, - а тут Калошин приезжал, в субботу. С этой… толстожопой твоей!
- Лиз! Ну ты чего? И вовсе она… не толстожопая! Ты сама знаешь! Ты, конечно, красивее ее, и фигура у тебя – не сравнить с Вариной. Но ведь – не толстожопая она, да? Бедра широкие, рост – невысокий… Да и не моя она! Ты же знаешь, я тебе – рассказал! У нас ничего с ней не было! Зачем ты снова-то?
- Не его она… Она… как увидела, что тебя нет… сразу как-то… поскучнела. И интереса никакого к подготовке. Сидит, молчит. Только изредка на меня зыркает!
- Ну вот! Сама же все понимаешь. Я – с тобой, а не с ней. Пожалела бы… соперницу несчастливую.
- Несчастливая она, как же! Сейчас несчастливая, а потом – фыр! И счастливая будет! Или скажешь – не может быть такого? Молчишь? Кобелишка ты, Ваня!
«У нее что – «пэмээс», что ли? Вот же… угораздило!».
Косов шел дальше погрустнев. Даже и не из-за того, что «сладкого» не получит. А из-за вот этих отношений. Казалось бы – вроде же все хорошо было. И вот опять, прямо – по Черномырдину: «Никогда такого не было, и вот – опять!».
Косов, довольно хмурый, наносил сразу дров на обе печи, стал растапливать их, не смотря на то, как Лиза снова «сюсюкает» с этим лохматым бандитом. Закурив в печь, он смотрел на огонь.
- Вань! Ты ужинать будешь? – «блин! и голос такой веселый, как будто и не было этого тяжёлого и дурного разговора! Вот как они так могут?».
- Нет, спасибо! Не хочу! – буркнул в ответ.
— Это что же мы, обиделись, да? – Лиза потянула его за руку, заставил подняться на ноги, - Ой-ой-ой! Какая букушка надулась! Да какие мы обидчивые и ранимые!
Она сама обняла его и заглядывая в глаза, с улыбкой, шёпотом:
- А ну-ка – целуй меня!
Обижаться на женщин? Можно, конечно, но затея – заведомо провальная!
Она на удивление быстро стала тяжело дышать и даже чуть постанывать.
- Как же ты здорово… целуешься. У меня сразу… туман в голове и ноги… как ватные становятся.
Косов уже и сам стал заводится, мял и тискал ее попу.
- А поцелуй меня так… как тогда… Ну как-то… языком ты делал.
Желание женщины – закон!
- М-м-м-м…, - застонала она уже в открытую, - Вань… я сейчас шмыгну в спальню. А ты… в зале будь.
Как положено солдату, Иван разделся за сорок пять секунд. Возможно – быстрее, не засекал!
Свет оставил в кухне включенным.
Она возилась в спальне в темноте, чего-то хихикала. Потом тенью скользнула к нему, с накинутой на плечи простыней.
«Ага… а «ночнушки» в этот раз уже нет! Опыта набирается красавица. Ну правильно – а на хрена «ночнушка», если ее сразу же и снимать?».
Трусики и бюстгалтер.
- Ох, Ванечка… а я чувствую… ты уже готов? – негромко засмеялась.
«Ну да… тут трудно не почувствовать!».
Она навалилась на него телом, лежа чуть сбоку.
- Теперь я так полежу. Ты же не против? – прошептала, горячо дыша ему в ухо.
