А может он сам себя так накручивает? Ну-у-у… не без этого. Но пока поделать он ничего не мог – после нервотрепки концерта какая-то апатия навалилась. Можно было к Фатьме съездить, так ведь этот дурацкий график ее работы! Он и раньше-то не баловал подругу посещениями – в лучшем случае раз в неделю. Так еще и его выходные теперь не всегда совпадали с выходными женщины!
Он буквально заставлял себя чем-нибудь заниматься. Ничегонеделание приводит к излишней рефлексии. И снова – зарядка по утрам, которую он максимально расширил и усилил различными отягощениями – и кросс снова бегать начал, и занятия на турнике увеличил, и даже соорудил некое подобие брусьев – помня, что ему еще сдавать по нормам ГТО гимнастику! И даже попробовал устроить заплыв по протекающей в непосредственной близости к клубу речушке. К Оби-то пока – не подойти, разлив в самом разгаре. Но только попробовав – сразу отказался! Вода в речке была… очень мягко говоря – не теплая! И когда в таком случае готовится к сдаче норм по плаванию? В июне? Когда вода чуть прогреется? Так не успеет он настолько «натаскаться» на нужных дистанциях, чтобы сдать зачеты!
Но все эти занятия и упражнения все равно занимали в лучшем случае половину дня. Добавил еще занятий пистолетчика. Но днем этим не позанимаешься – залы заполнены ребятишками. Приходилось вновь и вновь отрабатывать извлечение оружия, подготовку к стрельбе, и повороты, повороты, повороты… По крайней мере – этим можно было заниматься и у него в комнате.
- Иван! – толком не постучав в дверь, в комнату ворвался Илья, - разговор есть!
- Ф-у-у-у-х…, - Косов отбросил револьвер на топчан, помахал руками, с хрустом размял суставы рук, - проходи, садись… Сейчас чайку поставлю!
Илья скептически посмотрел на оружие, на кобуру на ремне Ивана, хмыкнул и протянул:
- А ты все продолжаешь дурью мучиться? Так и не оставил идею поступать в военное училище? Вот объясни мне – зачем тебе это надо? Ты… лучше бы в музыкальное училище поступил. Получил бы нормальное образование, то, которое тебе бы пригодилось как автору песен. Или… в пединститут, на филологическое. Тоже – хорошее для автора-песенника дело. А это… «ать-два»? Зачем?
- Ну что ты опять за старое? Обговорили уже все! Нет – опять двадцать пять! Я же тебе прямо сказал – не вижу я себя в этом. Не мое! Нет… так-то, если что на ум придет – конечно не отброшу, запишу. Но все равно – нет, нет и нет!
Косов, говоря все это, продолжал манипуляции с чайником, водой, керосинкой. Хорошо, что уже тепло, и чайник на керосинке можно выставлять на крылечко перед задней дверью. А то керосином воняет – мухи дохнут! Не к месту он вспомнил, как когда-то сидели и курили на этом крыльце с Зиной. Интересно было!
- И вот еще что, Илья! Хочешь обижайся, хочешь – нет! Больше я в концертах не участвую. Хва! Попробовал я эту нервотрепку… Не стоит продолжать! Если что… вон у Калошина есть парни, которые вполне по типажу подходят к этим песням, и петь умеют, и голоса есть. Их и обкатывайте! А я – отхожу в сторону и умываю руки, вот!
Директор всплеснул руками, с досадой хлопнул ладонями по коленям.
- Да что же такое-то?! Я ж к тебе с этим и пришел!
Вспомнив волка из хорошего мультика – «Шо?! Опять?!», Косов сел в проеме двери и закурил.
- Ну что там снова? Опять концерт намечается?
Илья почесал ногтем бровь:
- Ну-у-у… не то, чтобы намечается. Но – может быть, да! Примерно к концу июня… В центральном городском саду. Представь! Полная программа! Зрителей – масса! Как тебе?
Косов выпустил дым, проследил как его подхватил легкий ветерок прямо от дверей и унес куда-то ввысь:
- Да никак! Я уже тебе все сказал. Помогу, чем смогу. Но сам участвовать не буду. Это же страх божий – сколько нервов сгорело! Ты-то сам что ж – железный что ли? Сам ведь вымотался до последнего. И снова в тоже… лезешь!
— Это моя работа, вообще-то! И… понимаешь… это же… пусть не слава, но известность! Как это… ты еще как-то говорил… А! Вот – востребованность у зрителей!
- Илья, Илья, Илья… Ты как будто слушаешь и не слышишь! Это тебе нужно, а мне – нет! Ну ладно, хватит! Поспорили и будет. Ты мне скажи – перед чаем коньячка примешь?
Илья секунду подумал и кивнул головой:
- Можно!
Пока «приняли», пока попили чай – директор успокоился.
- Я вот что рассказать хотел-то… В общем, наш концерт получил очень хорошую оценку и у дирекции завода, и – бери выше! Даже в горкоме партии! Даже в обкоме, говорят, обсуждали и удивлялись. По-хорошему удивлялись! Мне вот… предложили написать заявление… на кандидата в партию, представь?
- Х-х-а-а! А что – дело хорошее! Ты, Илюха, хоть мы с тобой и «лаемся» частенько, но – человек правильный! Честный, прямой! Так что – мое тебе одобрение, товарищ директор! Это хорошее, да? А что плохого есть?
- Да нет ничего плохого! Мне тут в отделе культуры Грамоту вручили. Прямо на совещании. И мне… немного неудобно. Есть ведь и твоя заслуга в этой Грамоте. Но мне пообещали, что в горкоме комсомола про тебя помнят, концерт оценили. Там сейчас обсуждают – Грамоту тебе от комсомола давать, или – премию.
