- Перестань! Все нормально. Мы поговорили… и решили.
- Хороший ты, Ванька… Хоть и дурак!
«А вот здесь – не понял! Что дурак – это понятно, я каждый день и себе, и людям это доказываю. Но вот именно здесь и сейчас – почему дурак?».
«Хорошо у Леночки! Уют, комфорт… И хозяйка она… хорошая. Не просто светская блядь. Бляди не умеют быть такими – и чистота в квартире, и вон… на кухне чем-то брякает, и запахи доносятся даже в ванную… очень аппетитные. И ум ведь есть! Стольких людей знает… Это тоже… Люди разные и с каждым надо по-своему, умело. А Завадская… м-да. Похоже и руководитель тоже. И тетка авторитетная в театре, а это – показатель, однако! Интересно… ну так – чисто теоретически! Без каких-либо планов, ага! А можно как-то ее «блядскость» - приструнить? Может ли найтись мужчина, который так себя поведет, что она забросит эту всю… богемность? М-да-а… Вопрос! Ну да ладно, это не про нас!».
Отмокая в ванной, Иван философствовал, кайфовал. Как только пришли, хозяйка напрягла его растопкой водогрейной колонки, потом заскочила в ванную буквально на десять минут, пока он, покуривая, пил кофе на кухне. Кофе тоже по-быстрому, на керосинке, сварила она же, Елена. Пусть и не тот классный кофе, что… Но все-таки!
- Иван! Ты там не утонул? – заглянула она к нему.
- Я здесь жабры отращиваю! Говорят, в Оби русалок видели – кра-а-с-и-и-ивые, страсть! Вот и решил – уйду я от Вас, Вы все злые и меня не любите!
- Сдурел совсем! Вода же сейчас еще – б-р-р-р! И врешь ты все! Мы тебя очень любим! Вылазь, давай!
Он поднялся из ванны, смыл с себя пену. Краем глаза видел, как заблестели глазки Леночки. И румянец на щечках – прямо на глазах появляется. Вот и губку закусила.
- Ваня! – и голос негромкий, низкий, с хрипотцой, - Ванечка! Давай я тебя сама оботру…
Ну это же такая малость, а женщине – приятно!
Она вытирала его долго… даже чуть постанывать начала.
- Какой ты… славный и сладкий… мальчик.
«А движения все затихают и затихают! И руки у нее… подрагивают. Как же быстро загорается эта красавица!».
- Леночка! Я тебе уже говорил, что… не люблю, когда меня так называют. Я обещал тебя… наказать? Вот… сейчас накажу!
- А-а-х… накажи меня, хороший мой!
Завадская была… Завадская. Желто-бежевый цветами шелковый халатик с запАхом не доходил до середины бедра. И запАх был… подлый такой. Он норовил разойтись и сверху, приоткрывая черный ажурный бюстгалтер… и его содержимое. И снизу… тоже то и дело показывалась ножка в черном чулке.
Она наглаживала сначала его грудь, уже забыв про полотенце… ладошками настолько ласковыми и нежными, что его периодически бросало в дрожь. То переходила на ягодицы, стискивая их пальчиками, прислоняясь щекой к его груди и постанывая. Потом… провела руками по груди – сверху вниз. Замерла, доведя руки до низа живота, подняла голову, заглядывая ему в глаза, засмеялась хрипло:
- Не могу… сдержаться не могу! Ты позволишь… его тоже нужно… вытереть.
И не дожидаясь его согласия, присела на колени. Застонала… И пальчики… такие быстрые и нежные пальчики… пробежали по «нему», заставляя дергаться и стонать уже его.
— Это… это что же такое? Ах, она сучка! Она что – совсем дура?! Ох… как она его… совсем не огрызла! А ты куда смотрел? Ну я ей… устрою! Вот же… дура малолетняя!
Хрипловато Косов пробормотал:
- Ты ее лучше… научи.
- Ага! Много чести, чтобы я ее учила… Сейчас, хороший мой… я его приласкаю. Ну как же так? Даже смотреть жалко! Ну нельзя же… такого красавца… так вот... Ритке поручу, уж она ее заставит… научит. Сучку эту…
Последняя фраза у Лены вышла… невнятно. По причине занятого рта…
«О-о-о-х-х… это даже сравнивать… нельзя!».
Он посмотрел вниз, подрагивая всем телом. Елена была занята… очень занята оказанием срочной медицинской помощи.
Несмотря на некоторый дискомфорт, вызванный жжением и пощипыванием в определенных местах, Елена заставила его… отстреляться быстро.
«Похоже… ни одной капельки не пропало! Вот же… хищница!».
Она подняла голову, посмотрела:
- Вань! А как же… ты меня наказывать будешь? Тебе же самому больно будет!
— Вот, сударыня! Цените – на что только не приходится идти ради Вашей экзекуции!
- Я ценю, Ваня. Правда – очень ценю. Но как же…
- Ну… у тебя же кремов всяких полно, не так ли?
Она улыбнулась:
- Тогда пойдем, я тебе снова кофе сварила – уже как положено, а не наспех! Спать тебе сегодня я не дам!
Кофе был уже холодный. Но и правда – вкусный…
Они проводили Лизу. Проводили довольно поспешно… Но не потому, что она куда-то торопилась, а… потому, что слишком уж тягостно это было. Илья даже начал какую-то речь, но, видно проникнувшись атмосферой, быстро сбился, смутился и сел, замолчав. Как на поминках, чес-слово! Тоня, широко открыв глаза, посматривала то на Косова, который молчал, закаменев лицом, то на Лизу, которая была… краше в гроб кладут! Потом Тоня, судорожно всхлипнув, схватила Илью за руку и выбежала, утащив за собой директора. Они… Лиза, Лида и Иван еще посидели молча.
Косов не выдержал, налил себе стакан коньяка, выпил его залпом, закурил.
