— Ты думаешь, почему мы так часто курим? — ехидно заметил он, сразу начиная усердно перебирать картошку. — Пока ты отдыхал в больнице, нас с этой картошкой уже достали…
— Так это ты, что ли делал это всё время? — удивился Сашка.
— Нет! Не я! Дядя Коля!
— А знаешь, что будет, если узнают?!
— Конечно, знаю! Ноги перебьют кайлом!
Игорь засмеялся — и в это же самое время раздался лязг, скрежет и протяжное циркумфлексное завывание мотора.
Колхозник метнулся к рубильнику. В наступившей тишине, отходя от ленты и закуривая, рабочие улыбались, слушая отборный мат механика.
— Смотри! — сказал Игорь, закуривая. — Сейчас он найдёт камень, застрявший в шестернях, точно так же, как до этого. Выбьет его своим кайлом и подумает, что поправил дело. И только он включит машину, как труба войдёт под ролики ещё дальше. И тогда наступит полный конец!
Так оно и вышло. После того, как машина остановилась во второй раз, сколько колхозник ни пытался найти причину поломки, ничего у него не выходило. Никто из разбредшихся работяг не предлагал ему помощи. Решив, что сгорел двигатель, он приказал перебирать картофель вручную, отчего все категорически отказались. Самому колхознику, по-видимому, тоже не очень-то хотелось работать, и он пошёл докладывать о случившемся начальству. Больше его никто не видел.
Рабочие разделились на группы, стали распивать водку и закусывать. Игорь, Сашка и Машка и ещё трое их компаньонов разместились в каком-то полу-развалившемся сарае и стали разливать водку по стаканам, взятым навсегда из заводской столовой. Закуски было мало — все быстро захмелели. Вскоре различные группы рабочих стали соединяться. Начались общие разговоры, шутки. Батарейки в магнитофоне сели, и звук начал здорово "плыть", будто бы и магнитофон опьянел. Не выключая его, Игорь зачем-то положил его в авоську и направился к выходу. Выходя из сарая, на доске, лежавшей в грязи, он потерял равновесие и, чтобы не упасть, стал балансировать авоськой с завывающим в ней магнитофоном. Это не помогало. Его продолжало кренить на спину. Игорь вытянул одну ногу вперёд, будто солдат, готовящийся к маршу, и стал раскручивать рукою авоську, пытаясь избежать падения.
— Смотри! — крикнул кто-то. — Сейчас грохнется!
Наступила мгновенная тишина, разговоры разом прекратились, и все рабочие разом посмотрели на Игоря. А он с таким усилием пытался удержать равновесие, что, заваливаясь на спину, всё ещё продолжал раскручивать авоську, уже навытяжку, всею рукою, и никак не мог остановиться, усугубляя тем самым своё положение.
Наконец, авоська со всего размаха ударилась о косяк сарая, а Игорь, под дружный гогот рабочих упал в грязь. Некоторое время он не мог подняться, продолжая как-то странно дёргаться. Лишь когда ему удалось перевернуться на живот, к нему подошёл Сашка. Он, как и другие, не сразу сообразил, что его товарищу нужна помощь.
После удара магнитофон перестал работать — как его ни трясли рабочие в эгоистическом инстинкте ещё повеселиться, несмотря на Игоревы протесты. Кто-то из пожилых, пожалев доведённого до слёз парня, поднёс ему пол стакана водки. Игорь выпил и, совсем захмелев, успокоился, притих с сигаретой. Рабочие, и Сашка с ними, продолжали пить ещё — вплоть до того самого момента, когда настало время ехать. Только тогда хватились, что нет Игоря.
Нашли его через пол часа. Он сидел в подёрнутой льдом луже, прислонившись спиною к опоре конвейера, кем-то избитый в кровь.
Рабочие стали его поднимать, но у них ничего не выходило. Никто не хотел пачкаться о его грязную одежду. Игорь совсем закоченел и был в беспамятстве. Чтобы как-то его растормошить, начали слегка пинать, но так увлеклись, что кто-то нарочно сильно пнул его в живот, со злобой сказав: "Щас он у мене подымедца!"
Но Игорь не поднимался, а наоборот завалился набок. И если б не Сашка, решивший вмешаться в дело, неизвестно, чем бы всё закончилось. Сашка поругался с работягами, весь перемазавшись об Игоря, затащил его в автобус и уложил на полу. И водитель, оказавшийся трезвым, дал ему какую-то ветошь, чтобы укрыть пострадавшего и даже согласился проехать мимо Игорева дома, потому что всё равно это было по дороге.
Сашка дотащил товарища до его квартиры, сдал родителям, а сам каким-то образом ухитрился проскользнуть незамеченным для милиции в метро и тоже благополучно добраться до дому.
