Встречная лестница пестрила суровыми взглядами битком набившихся на неё людей, замерших в озабоченных позах ожидания. В этот час почему-то много больше людей спешило к выходу, нежели опускалось под землю.
Когда дневной свет за спиной померк, сменившись электрическим, Саша вдруг увидел и едва осознал, что на встречной лестнице ехала Ольга. Несомненно, то была она! Девушка читала книгу и не могла увидеть Сашу. Пока он соображал и думал, окликнуть ли её, их разнесло в разные стороны. И он было окликнул её. Но Ольга не услышала из-за включившихся репродукторов, начавших назидательно о чём-то оповещать "граждан пассажиров".
"Неужели она так и уедет?!" — вдруг с каким-то ужасом подумал Волгин. — "Ведь встретить случайно в метро знакомого человека — большая редкость! Не могло же это произойти просто так! Это — шанс, который даёт мне Бог!"
Саша окинул взглядом путь, что прошёл его эскалатор: всего пятнадцать или двадцать метров… И пассажиров, стоявших за его спиной — немного…
Каждая секунда разлучала их всё более и более…
"А, гори всё!" — мелькнула у него мысль…
Когда лестница с усталым гулом своих шестерён, будто против своей воли, довела вверх, то, протискиваясь между набитыми доверху сумками какой-то бабы, только что ступившей на эскалатор, Саша вспомнил об уехавшей вниз коробке с пылесосом… Но он уже проскочил с обратной стороны автомат, лязгнувший за его спиною резиновыми лапами, услышал, как где-то сзади пронзительно засвистел в свисток диспетчер, и — выскочил через болтавшиеся по инерции стеклянные двери, даже, не тронув их рукой.
Оказавшись на улице, Волгин огляделся, увидел Олину голову, почти готовую уже исчезнуть в подземном переходе. Колени налились свинцом, не желая держать тело на ногах. Из последних сил он едва продвигался следом за девушкой, пока всё-таки, наконец, не догнал её уже на другой стороне Ленинского проспекта… Ноги подкашивались… Саша едва мог дышать или говорить…
— Вот, Коля… — сказала ему жена, протягивая какой-то конверт, когда они остались вдвоём в пустом коридоре, расположившись на медицинской банкетке.
— Что это? — Он взял, распечатанный конверт, увидел иностранные буквы и марки.
— Володя наш нашёлся! — вдруг вырвалось у жены, и, закрыв ладонями лицо, она заплакала.
— Что ты, Маша?! Что ты?! — запричитал Николай, обнимая жену, стараясь отнять силой её руки, чтобы увидеть глаза. — Что ты?..
Скоро старуха справилась с приступом и, приложив к глазам ту же тряпку, которой протирала мокрые пакеты с передачей, прошептала:
— Ты почитай… Почитай… письмо-то!.. Тут, вот, еш-шо одно, официальное… Потом покажу…
Николай стал внимательно разглядывать конверт, со множеством штемпелей, но своего имени и адреса на нём не нашёл. В левом верхнем углу конверта был какой-то иностранный адрес, справа, под двумя американскими марками, изображавшими один и тот же самолёт, шла смесь английских и русских слов, среди которых пугающе смотрелось: "Министерство Иностранных Дел СССР".
"Вот дура!" — подумал Николай. — "Видать, тоже свихнулась из-за мене…"
Он раскрыл конверт, вытащил сложенный пополам лист письма, исписанный по-русски мелким почерком.
"Дорогие, Папа и Мама!" — начиналось письмо.
"Неужели — правда?!" — подумал Круглов, чувствуя, как к его голове приливает кровь. — "Может ли такое быть на самом деле?!"
Он стал читать дальше, но то ли от волнения, то ли из-за действия лекарств, никак не мог сосредоточиться. Едва он прочитывал все слова до конца предложения, как тут же забывал весь его смысл.
— Не могу понять! — пожаловался он, возвращая письмо жене. — Что-й-то у мене с глазами не то… Перескажи мене, Маша, по-своему…
Его жена взяла письмо, аккуратно сложила листок и сунула в конверт.
— Володя наш — в Америке… — начала она. — Министерство Иностранных Дел переслало его письмо нам… Пишет он о том, что во время войны попал в плен к немцам. Бежал… После войны долго скитался. Сначала жил в Германии, потом во Франции. Много бедствовал. Затем оказался в Америке. Пытался нам писать, но ответа не получал. Потом получил какое-то официальное письмо, где говорилось, будто ты погиб в немецком плену, а меня, будто, тоже в живых нет… Прошло много лет… А недавно, пишет он, смотрел Володя какой-то фильм — военную хронику. И ему, вдруг, показалось, что в том фильме он узнал тебя. Тады он снова решился писать, вести розыски… На этот раз ему ответили, что мы живы… Оказывается, таких как мы, родных людей, потерявших из-за войны друг друга, много. И где-то возникла специальная комиссия… Ну, чтобы, помочь друг друга найти…
— Откуда ж ему знать было, что опосля окружения, взамен лагеря мене продержали на Заводе… — прошептал Николай — и слёзы потекли из его глаз сами собой…
Ольга была очень рада Саше. Она подождала, пока он отдышался, и они пошли в сторону Садового Кольца. Девушка направлялась в ЖЭК, откуда недавно уволилась с должности уборщицы, чтобы забрать трудовую книжку.
— Почему ты делаешь это? — поинтересовался Саша.
