В тот день, прежде чем покинуть комнату Санитара, Саша помолился с ним о спасении души сестры Люды, — а на следующий день она нашла его в костёле, села рядом и, не обмолвившись ни единым словом, прождала всю мессу. А по окончании, догнала юношу и так же молча пошла рядом и шла, пока он не выдержал, остановился и сказал:
— Ты меня извини, Люда… Я "перегнул палку"… Почему ты убежала?
— Ой!.. — воскликнула девушка. — Ты извиняешься? Почему? Ведь, это же я виновата!
— Я думал, что виноват я… — Саша посмотрел на неё, улыбнулся.
— Я чем-то тебя напугал, — добавил он. — Но я не хотел. На самом деле, всё не так, как тебе показалось… Хочешь, я познакомлю тебя с одним человеком, из нашего круга? Я уже говорил ему о тебе…
— Нет! — твёрдо ответила девушка. — Я не хочу. Давай лучше пойдём куда-нибудь…
— Хорошо… — Саша испугался, что снова "перегибает палку". — Только, куда?
— Куда хочешь…
Они дошли до Политехнического музея, через подземный переход, вышли к памятнику героям Плевны, двинулись под уклон по левой развилке бульвара.
Саша нарочно не говорил с нею больше о религии. Он рассказывал о том, как в детстве проводил каникулы у бабушки в Николаеве, на Украине. И хотя Люда не была там, они оба вспоминали юг, тепло, купание в море, реке. У Люды в Симферополе осталась мама. Здесь, в Москве, была одинокая тётка, которая не разрешала ей поселиться в огромной квартире сталинского дома, на Ленинском проспекте. Ещё у девушки была какая-то родня в Киеве. А в Москве — больше никого, кроме этой тётки, двух подруг, в общежитии, и его, Сашки…
Как ни трогательно это звучало, Саша боялся быть пойманным на удочку. И опять предложил поехать в гости к "одному человеку".
— Посидим, попьём чаю, — убедительно говорил Саша. — А то холодно гулять.
— Ну, что ж, поехали… — согласилась Люда.
Саша не зря вывел её к Китайской стене. Как раз там была конечная остановка автобуса, который уже через тридцать минут довёз их прямо к дому Санитара…
Стук монеткой по стене — вместо звонка, необычная обстановка в комнате, вежливый маленький человек, с ленинской бородкой, его прибалтийский акцент и, конечно, обаятельные манеры, умение пошутить и вдруг задеть за самые потаённые струны, — всё это не то, что потрясло или шокировало девушку; — она была очарована, опьянена, одурманена, влюблена, — все её чувства смешались так, что когда они с Сашей вышли, она не удержалась от восторга, обняла его неожиданно и расцеловала.
— Спасибо, тебе! Я никогда не забуду! О! Я так счастлива! Когда я смогу его снова увидеть? А?! Как я тебе благодарна!..
Саша вдруг почувствовал какой-то сердечный укол, что-то вроде ревности: ведь только сегодня она говорила ему о том, что Саша для неё один из близких людей… Как легко женское сердце может изменить свою привязанность, любовь, передвинуть одного на ранг ниже, превознести и поставить впереди всех другого…
После знакомства с Санитаром, Людочка почти забыла Сашу. Теперь она искала повода, чтобы только ещё и ещё раз встретиться с обоявшим её человеком. Она ходила вокруг его дома, разглядывала, не мелькнёт ли его силуэт в единственном окне его комнаты. И когда он всё-таки назначал ей встречу, девушка была "на седьмом небе" от счастья, часами засиживалась с ним за чаем…
Всё это продолжалось до тех пор, пока однажды Санитар не объявил, что она готова к крещению. Девушка сама не заметила, как изменилась внутренне настолько, что и Саша, встретившись с нею как-то раз, удивился свежести её мышления и новизне логики. Всего за какие-то две-три недели общения с Санитаром она впитала основы христианского мироощущения. И Саша с сожалением думал о том, что ему далеко ещё до того, чтобы обращать других к Богу…
Поскольку Санитар наотрез отказался, Люда выбрала в крёстные Сашу. Нашли какую-то старуху в костёле — в качестве крёстной. И в один будний день Людочка крестилась в московском костёле и, растрогавшись тем, что она — такая молодая, священник подарил девушке редкое Брюссельское издание Нового Завета.
Несмотря на все эти обстоятельства, Саша продолжал надеяться на встречу с Ольгой. И хотя она почему-то перестала посещать костёл, он полагал, что пройдет время, они вновь встретятся, и девушка изменит своё отношение к нему. На его вопросы, как поживает Оля, Вова-хиппи прямо отмалчивался, а Санитар говорил, что у неё — много проблем семейного характера.
— Что, может быть, она "отпала"? — спрашивал Саша.
— Нет… — отвечал вежливо Санитар.
— Может быть, объявился американец?
— Нет, брат…
Санитар был немногословен. Расспрашивать далее было нетактично и излишне. Саша молился и надеялся на будущее.
Одной из его надежд была организация "Экуменического Университета", идею о котором ему подал сам Санитар. Он полагал, что если такой "Университет" начнёт регулярную работу — будут читаться лекции, вестись конспекты и проводиться экзамены, — то все члены группы, и тем более — Ордена — не смогут обойти такого важного начинания. И тогда-то он снова будет видеться с Ольгой…
Но Санитар никак не проявлял особенной инициативы в организации "Университета".
