Больница большая, многоэтажная, состояла корпусов. Мы шли быстро, почти не общались. Коридоры полнились звуками: шаги, разговоры, звонки телефонов, пиканье медицинской аппаратуры. Но мне казалось, что громче всего стучало мое сердце.
Отделение реанимации. Недовольно косятся в нашу сторону врачи, удивленно смотрят медсестры. Сюда действительно не пускают посетителей. Но Вадим сухо здоровается, и никто ничего не говорит, вопросов не задает. Молча провожают взглядами.
Стеклянная прозрачная дверь палаты и я вижу за ней широкую и высокую реанимационную кровать, на которой, вся опутанная проводами, прикрытая легким одеялом лежит хрупкая фигура девушки. Лида.
Вадим открыл дверь и отступил, пропуская нас вперед. Белые стены и яркий свет создавали ощущение чистоты и безопасности, но одновременно напоминали о серьезности состояния, находящихся здесь пациентов.
Я смотрела на фигуру на постели, не решаясь подойти ближе. Вдруг она спит? Не хотелось тревожить, но Лида, услышав звук открывающейся двери, повернула голову в нашу сторону.
Мы встретились взглядом. Лида узнала меня и слабо улыбнулась.
И только в этот момент громадный неподъемный камень размером с огромную гору свалился у меня с души.
Лида была бледной, глубокие фиолетовые тени залегли под глазами, и без того хрупкая фигура сейчас казалась вообще невесомой. Все свидетельствовало о ее тяжелом состоянии. Но несмотря на это, глаза ее были полны жизнью. Над кроватью не витал дух смерти и обреченности.
И я наконец-то полностью осознала, что моя подруга не умрет. Инкуб не смог до нее дотянуться.
Я осторожно подошла к кровати. Окинула взглядом мониторы, которые отображали ее пульс, давление и черт знает какие еще параметры, посмотрела на провода и капельницы, окутывающие девушку паутиной. Протянула руку и сжала Лидину ладонь в своей.
– Лида… Как ты?
– Мира! Там такое было… Я тебе сейчас, все расскажу, ты не поверишь!
Я не выдержала и с облегчением рассмеялась.
Конец