Всем в Верне известно: барды преданы только музыке, северные ведьмы живут лишь в легендах, культистов не существует, а юную принцессу некогда убил приятель принца. Или нет? Когда все встает с ног на голову, а прописные истины подвергаются сомнению, в поисках ответов остается только броситься в омут интриг и заговоров. Так ли прост случайно встреченный бродяга? Могут ли воскреснуть мертвецы? Как устроить развеселый праздник в известном кабаре, переходящий в бойню, и какое отношение ко всему этому имеет королевская тайная стража?
В комнатушке под лестницей было мрачно — единственное узкое окно закрывала плотная штора, почти не пропуская солнечного света, а стоявшая на столе лампа наполовину догорела, и заправлять ее никто не спешил — и тесно. Если бы хозяин трактира сподобился разобрать хлам, щедро наваленный на стол, одно из двух кресел и в свободный угол, находиться здесь было бы куда приятнее, но к бардаку он относился философски, рассуждая, что в хозяйственные помещения посторонним все равно заходить не надо.
Впрочем, оставшееся кресло и половина стола выглядели вполне пристойно, отведенные, по всей видимости, деловым переговорам — вот как сейчас.
— Как же вы редко все-таки к нам заезжаете, госпожа Ная, — сокрушенно поцокал языком трактирщик. — Загляните через пару недель, к осенним праздникам, а? О деньгах не беспокойтесь, договоримся!
Ная потянулась и принялась «склевывать» двумя пальцами лежащие на столе монетки. Выступать здесь она любила: трактир был солидным, столичным, с отдельной сценой для музыкантов и небольшой комнаткой, в которой можно было бросить вещи и переодеться. Еще одну, в самом неприметном углу, хозяин выделил себе под кабинет, чтобы не обсуждать дела на глазах у посетителей, чем часто грешили придорожные заведения. Правда, судя по всему, чаще его использовали как кладовку для хранения особо ценных сердцу предметов, которые не получалось доверить служанке.
— Увы, ближайший год я собираюсь провести в родном королевстве, — Ная сунула кошелек в сумку и сочувственно улыбнулась. — В Лангрии меня ждет постоянная работа, и вряд ли кто-то сможет сделать предложение лучше. Да и не спокойно у вас.
— А у вас будто лучше! По ту сторону хребта как будто два королевства вместо одного, и у каждого свои условия и пошлины! Да все мои поставщики еще лет десять назад, как ваши принц с королем по разным углам королевства засели, цены задрали, — раздосадовано вздохнул владелец. — Да и Лангрия эта… тот еще рассадник воров.
— Это вам шпионы рассказали? — рассмеялась Ная, поднимаясь и закидывая на плечо сумку. — Там спокойно. Что в прошлый мой приезд было, что сейчас. У меня подруга — хозяйка подобного заведения, кстати, и дела у нее идут весьма бойко.
— Подруге я, конечно, не конкурент, но вы все равно подумайте, а?
Он хотел сказать что-то еще, но из-за двери донесись повышенные голоса, грохот мебели и звон разбившейся тарелки. Последней каплей стал короткий визг служанки, и владелец не выдержал такого надругательства над трактиром, в два шага дошел до двери и выглянул в зал. Мужчиной он был крупным и серьезным, на такого посмотришь — все желание шутить и балагурить пропадает, и обычно этого хватало, чтобы успокоить зарвавшихся.
Ворвавшиеся в кабинет голоса, однако, умолкать не собирались, став только громче. Заинтригованная Ная не удержалась и выглянула из-под руки владельца, которому уже жаловалась перепуганная служанка. Все оказалось с одной стороны весьма прозаично, с другой — занятно.
Поддавшись на обещание градоправителя о льготах, владелец трактира раз в неделю устраивал благотворительные обеды — после полудня, когда все уважаемые господа отобедают и разбредутся по делам, в зале накрывали несколько столов для нуждающихся. Пускали, конечно, не всех, смотрели, чтобы посетитель хоть на человека был похож, а не на мусорную кучу, и всего на пару часов, в промежуток между обеденным и вечерним ажиотажем, но интерес такая акция вызывала.
Что-то похожее произошло и сейчас: бродяга забрел перекусить в отведенное время, но не успел даже устроиться за столом, как компания молодых людей начала его задирать, попутно предъявляя претензии служанке. Зачем, мол, пускаете всякое отребье, когда они, такие красивые и благородные, изволят почтить своим вниманием эту дыру… Один из благородных и грохнул демонстративно тарелку об пол, после чего вцепился в несчастного бродягу. Так и держал за грудки, не собираясь отпускать, и выговаривал ему что-то явно оскорбительное. Мужчина не сопротивлялся, но спину Наи словно обдало холодком.
— Я бы поскорее вмешалась, чтобы не последовало массовых разрушений, убийств и дружеского общения со стражей, — тихо сказала она. — Зря вы сегодня Трома отпустили, не лучший день для выходного у охранника.
Владелец окинул ее хмурым взглядом и тяжелым шагом направился к дебоширам. Ная пошла следом, стараясь держаться за спиной и радуясь, что знакомы они достаточно давно и объяснять лишнего не надо. Мало кто с первого раза верил, особенно перед дракой, что она — эмпат и как никто знает чувства других.
И сейчас она точно могла сказать, что от бродяги исходили практически ощутимые волны усталости, да такой сильной, что за ней следует только полное безразличие к своей судьбе. И само по себе это еще ничего, но ведь он был отчего-то уверен, что сможет уложить всех… сколько их там, трое?
Связываться с такими — себе дороже, поднимут на уши весь город. И если одному конкретному бродяге плевать на себя, не значит, что из-за этого не пострадают окружающие! Например, трактир.
