Ная прошла аккуратную площадь с небольшим фонтаном в центре, окруженным ухоженными клумбами, и свернула на тихую, но достаточно широкую, чтобы могли разъехаться два экипажа, улицу. С обеих сторон тянулись каменные ограды с искусными коваными вставками, за которыми виднелись сады. Кажется, справа жил барон Улоз, предпочитавший строгость в делах и быту, и кустарник был ровно подстрижен под геометрические фигуры, а цветы ограничивались мелким белым вьюном на стволах редких низких деревьев. В саду напротив чувствовалась женская рука — кажется, он принадлежал баронессе Грант, чей муж служил офицером в гарнизоне и редко появлялся дома, зато три юные дочери любили цветы и легкомысленные садовые фигуры.
Но затмевал всех дом лорда Мейсома, находившийся в тупике улицы. Как рассказывала Эллен, в отличие от соседей, получивших титулы за личные заслуги перед королем, особняк принадлежал семье уже больше сотни лет и был одним из старейших в районе, один архитектор даже предлагал считать его памятником.
Калитка напротив главного входа оказалась не заперта, но стоило ей открыться, на крыльце сразу же появился лакей, быстро подошедший к незваной гостье. Он старался держать лицо, но, судя по хмурой складке на лбу, давалось ему это с трудом. Нае он показался смутно знакомым, но, кажется, при нем ей не доводилось надолго заглядывать к лорду Мейсому.
— Леди Авильон никого не принимает, просила зайти на следующей неделе, а если есть срочные сообщения, передать их письменно.
— И Максимилиан тоже? — Ная огляделась, отмечая, что ничего не изменилось, хотя в глубине души неосознанно ожидала запустения и заброшенности. Но нет; все так же щелкал ножницами садовник, первые опавшие листья сметены в кучки, из трубы над кухонным крылом вьется дымок.
Лакей замялся, явно не собираясь пускать никого вообще, но открылась входная дверь, и на улицу выскочил растрепанный Макс. С крыльца он спускался, перепрыгивая через ступеньку, а до калитки добежал, спотыкаясь о брусчатку, которой был выложен подъезд. Рядом с Наей он не замедлился, напротив, врезался в нее и стиснул в объятиях со всей доступной пламенностью.
— Так бросаться на женщин неприлично, тебя могут не так понять, — охнула она, растерявшись.
— Но ты-то правильно поймешь, — Макс шмыгнул носом, но руки разжал и отошел на допустимые приличиями два шага. — Пойдем, не будем стоять на улице. Ты завтракала? Или просто чай?
Он осунулся и ссутулился, даже не пытаясь держать осанку, и не заправленная рубашка висела как на манекене в лавке портного. Но хотя бы умылся и причесался, а не впал в совсем уж черную меланхолию, когда внешний вид становится безразличен.
Права скорбеть у него никто не думал отнимать, но его-то жизнь продолжается, и дальше станет только сложнее, особенно если окружающие уверятся, что новый граф раскисает по каждому пустяку. Эллен может никого не пускать в дом, но слуги тоже люди, и даже самые преданные могут ненамеренно сболтнуть лишнее.
— Ограничимся чаем, я недавно поела, — Ная дождалась, когда Макс коротко распорядится и отпустит лакея, и, оставшись с ним наедине, бесцеремонно сама заправила ему край рубашки.
Он удивленно вытаращился и отскочил, но одежду все-таки поправил, провел ладонью по собранным в хвост волосам, выпрямился и вообще несколько ожил, перестав напоминать одичавший призрак брошенного замка из сказок центральных королевств.
У нее никогда не было родных братьев, и впервые она ощутила себя чрезмерно заботливой старшей сестрой.
— Я тут на днях видела целого принца с похмелья, который всю ночь спал в чужом рабочем кабинете. Душераздирающее зрелище, — проникновенно поделилась Ная, поднимаясь по лестнице и собираясь свернуть к гостиной, но Макс поймал ее под локоть и повел в другую сторону, к обычно запертой двери.
— Могла бы сказать словами, — упрекнул он, толкая тяжелую дверь. — Мне не десять лет.
— Ты бы принял трагичную позу и заявил, что мирские светские условности — пустое. Где мы? Я тут раньше не была.
Легкомысленная обстановка небольшой комнаты выбивалась из общего сдержанного и продуманного интерьера особняка. Каминная полка была заставлена статуэтками разных размеров и стилей, не сочетающихся друг с другом и мебелью: нелепая фарфоровая рыба, стоящая на хвосте и покрытая позолотой, соседствовала с лаконичной черной собакой из дерева; между ними замерла девушка в пышном платье по моде столетней давности с раскрытым зонтом на плече и в окружении металлических фигурок с палец величиной. Ная присмотрелась и обнаружила там детских солдатиков, мышей в сыре, котов и воробья в забавной фуражке.
В шкафу за застекленными дверцами и вовсе властвовал настоящий хаос: толстые и тонкие книги перемежались непонятными безвкусными чеканными кубками, камнями и стеклянной вазочкой с горстью мелочи. Нашлась даже объемная шкатулка с перевесившейся через край нитью ярких стеклянных бусин, особенно удивительных в доме аристократов.
