– Послушайте, – Ная старалась говорить как можно мягче, чтобы мужчина действительно понял и не кинулся расспрашивать каждого барда в городе, рискуя навлечь на себя проблемы. – В детстве я всегда мечтала, что вырасту, и во мне откроется скрытый дар. Некоторые окружающие тоже на это надеялись – удобно же! Но, увы, передается он с кровью, а потому встречается только у южан, и их вы легко отличите от любого другого. К тому же не стоит с такими вопросами подходить к случайным людям в случайном трактире. Лучше обратитесь в гильдию, там помогут.
– И где эту гильдию искать? – с таким отчаянием спросил господин, как будто ему только что озвучили смертный приговор. – Они же не на каждом углу дают объявления!
– Только те, кому нужно, о них все равно знают. Не скажу, где находится местная гильдия, но попробуйте найти ближайший к дворцу театр и тонко намекнуть кому-нибудь из капельдинеров. Намекнуть, а не спрашивать в лоб.
Ная поднялась и, не попрощавшись, пошла к лестнице на второй этаж с комнатами. Ни злиться на дураков, ни ужинать внизу не хотелось, только спать и поскорее убраться из столицы. Она не была суеверной, но всегда чувствовала, когда стоит спасать шкурку. Несколько неприятных событий подряд – отличный повод, чтобы не только задуматься.
Снилось ей что-то муторное и вязкое, как будто она заблудилась в густом тумане и никак не могла из него выбраться. Ноги шлепали по болотной жиже, с каждым шагом рискуя провалиться, а голоса невидимых птиц вызывали безотчетный ужас и желание ускориться, убежать из проклятого места.
Ная рывком села на постели, чувствуя, как гудит голова, ноет спина у лопаток, а в мыслях поселилась неясная тревога. Сон никак не хотел отпускать, и даже сейчас ей слышался птичий гомон, но только совсем рядом и очень ясный, как будто кто-то…
Мысль вспыхнула в сознании и исчезла, а Ная подскочила с кровати, задрала ночную рубашку и повернулась спиной к небольшому зеркалу на стене. Разглядеть себя с ног до головы бы не получилось, но до пояса вполне хватало, а больше и не надо.
– Проклятье, – тихо процедила она сквозь зубы, едва сдерживаясь от желания выглянуть в окно. А лучше и вовсе закрыть его чем-нибудь покрепче – толку не будет, но хотя бы чувства защищенности придаст.
Она села на кровать и поморщилась, прислушиваясь. Трель постепенно удалялась, а вместе с ней гасли и защитные руны, вырезанные на спине одаренными родственницами.
– Если ты хочешь искать свое место в центральных королевствах – пускай, – семь лет назад вздыхала мама, потомственная северная ведьма, когда Ная твердо заявила о своем желании податься в барды и покинуть Инеистые острова и вообще Стормгрит. – Но там не слишком любят ведьм.
– Я все придумала, – с энтузиазмом сказала она, доставая из тайника несколько баночек, которые купила на заработанное с выступлений в местных тавернах. – Я отлично играю на флейте… мам, ну признай! ! Не зря с четырнадцати лет училась в консерватории. И поэтому смогу назваться бардом.
– Ты северянка и на тех черноголовых совсем не похожа, – презрительно фыркнула слушавшая их бабка. Ее недовольство было понятно: поборница традиций, она была зла, когда дочь сбежала в Верну, вернувшись оттуда с мужчиной, а уж идею внучки восприняла почти личным оскорблением, если не предательством.
– Но они единственные, кто смог свой дар сделать популярным в народе. Я сомневаюсь, что даже эмпатия найдет поддержку, не говоря уже об откровенном колдовстве. Официально никто преследовать не будет, но простые люди суеверны и опасливы, – возразил отец. – Были бы северяне более открытыми…
– Испоганили ребенка, – фыркнула бабка и вышла, хлопнув дверь.
Ная упрямо сжала губы и, раскрутив одну из баночек, нанесла немного черной жижи из нее на одну из прядей. Мысленно досчитав до шестидесяти, смыла водой и с довольным видом продемонстрировала потемневшие волосы родителям. Пока что не сильно, минуты мало, но так ведь сейчас и не требуется краситься полностью!
– Алхимическое искусство не стоит на месте, – улыбнулась мама. – Но чужачку они не примут просто так, будут испытывать. Тебе нужна будет защита.
Руны вырезала и зачаровывала она же, и было больно. Очень, и если бы ритуал проводили в городе, на крик наверняка бы сбежались все соседи. Заживали порезы долго, часто кровоточили и ныли, а после остались некрасивые шрамы чуть ниже лопаток, лишив возможности носить совсем уж открытые платья или полупрозрачные блузы.
Зато лучшей защиты от чар бардов найти было сложно, и распознать ее непосвященные не могли, в этом Ная убедилась не раз. И когда в первый раз пришла в театр в Шинте, в который стекались барды со всех земель принца, и в нескольких стычках после…
И сейчас. Вокруг таверны определенно ходил бард, наигрывающий что-то на флейте, и судя по боли в шрамах – не мелодию для развлечения. Кого-то ищет? Может быть, тот господин из таверны во что-то влез и искал такой своеобразной защиты? Или это связано с царящим в городе переполохом, о котором днем говорил конюх?
